Алеата Ромиг - Предательство

У вина, которое я нашла в магазине, было два плюса: недорогая цена и большой объем. Раньше я пила эту марку с Челси и, хотя оно не имело ничего общего с винами из личных запасов Монтегю, теперь, когда половина бутылки исчезла, я почти не видела разницы. Один из фактов, с которыми мне пришлось столкнуться: закончились дни, когда я могла транжирить деньги на вино.

Не закончились. Отложены.

Если бы я могла вернуться в школу, я бы тогда купила лучшее, что могли предложить деньги. Однажды я бы заставила Джейн гордиться. Я бы заставила себя гордиться. Брайс сказал, что я буду паршивым адвокатом, потому что у меня есть стандарты. Я не согласна.

— Челс?

— А?

— Думаешь, я смогу? Смогу быть хорошим адвокатом?

— Чёрт, да!

Я отвела телефон от уха и улыбнулась искусанными губами.

— Брайс сказал, что я не смогу. Мать не хочет, чтобы я практиковала. А потом еще сенатор. — Все мое тело дрожало. — Не знаю, смогу ли я свершить задуманное.

— Дорогая, — сказала она мягким тоном, — они поимели тебя. Твоя семья поимела тебя и совсем не так, чтобы тебе понравилось.

— Мне ли не знать.

Я отвлеклась на этикетку большой бутылки вина. Под не маленьким рисунком стопы я прочитала надпись: «Вино Калифорнии». Несмотря на мой нервный срыв, мои мысли перенеслись к Ноксу, и улыбка стала ещё шире.

— Знаю, — сказала она. — Ты всегда можешь позвонить мистеру Красавчику. Может, он знает кого-то. Мы не выясняли, кем он работал. Может, у него есть связи в Нью-Йорке?

Я покачала головой.

— Дай прикинуть. Привет, помнишь меня? Чарли́? Ну, во-первых, это не моё настоящее имя, и, кстати, всю мою жизнь слили в унитаз. Я не звонила, когда у меня было достаточно денег, но сейчас я на мели, ты можешь мне помочь?

— Ты говоришь так, будто это паршивая идея.

— Это очень паршивая идея. Если, и я имею в виду ЕСЛИ, я когда-нибудь снова увижусь с ним, последнее, что я хочу, чтобы он думал, что я в чем-то нуждаюсь. — Я лежала, оперевшись спиной на изголовье. — Ненавижу нуждаться. Александрия ни в чем не нуждалась…

— Детка, ты сделаешь это. Я тебя знаю. Во-первых, ты не обеднеешь. У тебя стоит полная копилка в комнате. Во-вторых, ты создала Алекс и Чарли́. Ты…

Я закрыла глаза и слушала, как Челси даёт мне напутствие, в котором я нуждалась. Однако человеком, которого я видела, когда закрыла глаза, была не моя лучшая подруга. Человек, которого я представляла, обладал бледно-голубыми глазами и точёными скулами. Руки его были крепкими, но нежными. Он пах сексуальным одеколоном, который заполнял комнату сладким ароматом мускуса и желания.

Я не хочу думать о Ноксе, вспоминать его и мечтать о нём. Это просто случилось. Калифорнийское вино или номер 101 заставили всё внутри сжаться. Черт, просто прикосновение к высоким каблукам, которые украшали приборную панель «Бокстера», почти привело меня к оргазму. После отъезда из «Дель-Мара» в моем вибраторе село больше батареек, чем я была готова признать.

Нокс был эпизодом моей истории, моего прошлого, я уже смирилась с этим. Так ещё лучше. У нас никогда не появится первая настоящая ссора. Мы никогда не предадим друг друга или не закончим, как моя мать и Алтон. Нокс всегда и навсегда будет моим принцем.

Думать о нем было лучше, чем думать о семье.

— Что ты собираешься делать дальше?

Вопрос Челси вернул меня к реальности.

— Не знаю. Мне интересно, могу ли я попросить тебя об одолжении.

— Все, что угодно, всегда. Хочешь, чтобы я сдала кровь? Легко. Начала доставлять куриные яйца на дом? Я слышала, на этом хорошо зарабатывают.

— Остановись, — сказала я хихикая. — Всё не так драматично. Ничего не надо продавать. Так и до проституции недалеко. Нет, просто, у меня нет билета в Пало-Альто. Грузчики приедут забрать мои вещи в четверг. Я уже заплатила им, так что уверена, они приедут. В целях экономии мне лучше лететь сразу в Нью-Йорк. Мать сказала, что мой двоюродный брат Патрик живёт на Манхэттене. Я не знаю точно где, но думаю, смогу позвонить ему. Если он разрешит остаться у него, пока я не разберусь со своим жильем… тогда, может быть…

— Я жду. Серьезно. Что я должна сделать?

— Ты сможешь упаковать остальные мои вещи?

— Хм, не уверена, что мне можно доверить твою обувь.

Я глубоко вдохнула.

— Я люблю тебя, очень люблю. Но если прикоснёшься к черным Лабутенам, мне придётся тебя убить.

— Ни за что. После того, что случилось с этими детками, думаю, ты должна рассмотреть вопрос о размещении их в какой-нибудь витрине под стекло — ну знаешь, как в настоящем музее?

— И?

— Да, я всё упакую. Во-первых, позвони Патрику, чтобы быть уверенной, что план сработает. Если получится, я буду скучать по твоей мордашке. И не оставлю тебя одну в Нью-Йорке. Мы снова увидимся.

— Люблю тебя, сестрёнка.

Она была сестрой, которой у меня никогда не было.

— Взаимно. Напиши мне. Держи в курсе.

— Обязательно.

Просто озвучить вслух свой план придало сил. Алтон и Аделаида ожидали, чтобы я следовала их плану. Они думали, что я сломаюсь. Я не собираюсь сдаваться без боя.

Я уже заплатила за первый месяц аренды, но возможно, если бы у Патрика была комната… я знала, что мои шансы невелики. У меня самой не было свободной комнаты. Двухкомнатную квартиру я снимала на верхнем Вест-Сайде за три тысячи в месяц. Там была одна спальня, гостиная, кухня и небольшая ванная. Квадратные метры на Манхэттене стоят не дёшево. Не у многих были дополнительные спальни. Хотя, ради своей мечты я готова спать на диване в течение трёх лет.

Сделав еще один глоток калифорнийского вина, я пролистнула контакты. Я не видела Патрика с Рождества, с моего выпускного в академии. В то время он учился в Пратте. Кажется, я вспомнила, что он вернулся в Саванну, чтобы поступить в аспирантуру. Вот почему я была удивлена, когда мама сказала, что он уехал на Манхэттен. Я, очевидно, не очень хорошо была осведомлена о семейных событиях. Черт возьми, у него даже мог поменяться номер телефона.

Я не могу позвонить маме, чтобы получить его контакты, и я не была уверена, что тетя Гвен даст их мне, — точно не даст, если она посвящена в план Алтона.

Я быстро произнесла молитву и нажала на его номер.

Патрик ответил на втором гудке.

— Не может быть!

Его восторг был как солнечный луч в моем унынии.

— Ты ещё жив, — сказала я.

— Ох сестренка, я жив и здоров. Правильно ли я слышал, ты собираешься уезжать в Колумбийский?

— Собираюсь.

Тётя Гвен, должно быть, лучше держит его в курсе, чем моя мама меня.

— И после всего этого я увижу совершенно взрослую Александрию?

— Алекс.

— Ох, прости… Алекс.

Я тряхнула головой.

— Прости. Просто я уехала из дома не в самом лучшем настроении.

— Да, такое случается. Дядя Алтон, например, в состоянии постоянного разочарования.