Эмма Миллс - До и после (ЛП)

— Линдси?

Джордан удивленно посмотрел на меня:

— Грейси.

После некоторой паузы он сказал:

— Ты говорила про нашего друга Эзру.

И снова приступ боли.

— Нет, не про него.

— Давай не будем врать. Ты же говоришь со своим приятелем Джорданом.

— Мой приятель Джордан, — пробормотала я. — Чемпион моего сердца.

— Нет, это ты чемпион моего сердца.

— Можем мы быть чемпионами друг друга?

— Да, — улыбнулся он. — Мне нравится.

Я постаралась улыбнуться в ответ как можно искреннее, но потом мое внимание снова переключилось поверх его плеча. Мне показалось, что в толпе промелькнула ткань кремового цвета.

— Знаешь, я говорил ему поговорить с тобой, — сказал он, помолчав. — Говорил миллион раз. Но я даю советы многим людям, и они не всегда следуют моим советам. Не знаю почему. Я очень мудрый.

Я слабо улыбнулась.

— Ты мудрый. — Я сглотнула. — Но Линдси... Линдси красавица.

В этом все дело. Она красавица. И они смотрятся идеально... как на картинке, словно идеальное представление о школьном бале. Их изображения можно печатать и продавать. Я бы сама, наверное, купила.

— Красавица, — сказал Джордан. — И ты тоже.

Я только хмыкнула.

— Да ладно. Не принижай себя.

— Если я такая классная, почему же ты со мной не встречаешься? — Я поверить не могла своим словам, но чувствовала себя достаточно близкой к Джордану, чтобы сказать их.

— О, я б встречался. Но я предназначен кому-то другому. И у меня есть ощущение, что ты тоже.

Джейн понравился бы Джордан. Я любила Джордана. Интересно, кто его счастливица? Они, наверное, будут изумительной парой.

Я уткнулась лбом ему в плечо. Мы танцевали ближе, чем позволяли приличия, но Джордан был моим другом, и мне нужно было чье-то плечо. Мы плавно качались под музыку.

Как и на всех школьных танцах, в конце концов диджей объявил последний танец, а потом включил свет, обозначив конец песни. Я села в машину вместе с Фостером и благоухающей парфюмом Гвин и с тяжелым сердцем повезла их к Эзре.

Фостер показывал дорогу, и я остановилась перед нужным местом. Обе стороны улицы уже были заняты припаркованными машинами, так что я не глушила двигатель, пока Гвен подбирала многочисленные слои своей тюлевой юбки и искала на заднем сиденье сумочку.

— Она блестящая и в форме кекса, — сказала она. — Она была у меня в спортзале, да же, Фостер? Ты видел, как я выходила с ней?

Я не услышала ответа Фостера, потому что была занята разглядыванием дома Эзры. Вернее, просторной пышной лужайкой, ведущей к дому Эзры. Высокие дубы, кирпичная дорожка и громадный дом.

Он был великолепен и заслуживал впечатляющих эпитетов, но мне ничего не приходило на ум. Я думала только о том, что и не знала, что человек может быть таким богатым, но при этом умудряться не вести себя так.

— Мама с папой сказали до двенадцати, — напомнила я Фостеру, когда Гвин наконец-то нашла расшитый пайетками кекс и вылезла с заднего сиденья. — Будьте здесь без пятнадцати, потому что мне не хочется парковаться.

— Без проблем! — сказал Фостер и, махнув мне рукой, повел Гвин по кирпичным ступенькам.

Я не поехала домой. Мне не хотелось пробыть там час, а потом возвращаться, так что я отправилась в кафешку, взяла молочный коктейль и принялась читать Джейн. Меня мог бы нарисовать Эвард Хоппер [19]. «Яркая жизнь Девон Теннисон».

В назначенное время я вернулась к дому Эзры и припарковалась вторым рядом перед входом в ожидании Фостера. Без десяти двенадцать. Без пяти. Я дважды позвонила ему, но связь была плохая.

Я вздохнула. И поехала по улице, высматривая свободное местечко, чтобы припарковаться. Я не знала, что еще делать. Фостер, определенно, отдыхал на полную катушку, а влетит мне, если мы явимся домой позже, чем уже есть.

Опустив голову, я подошла к дому и обогнула его. Это, наверное, худшее, что можно было придумать.

На самом деле никто не смотрел на меня дважды. Никто не пялился, не показывал пальцем и ничего не говорил, но мне не становилось легче от этого. Я готовилась с головой нырнуть в море неловкости самого худшего качества: я собиралась испортить вечеринку. Но ведь не считается настоящим обломом, если ты просто забираешь кого-то, верно? И, строго говоря, я тоже приглашена. Но теоретически, приглашение, вероятно, умерло в раздевалке, когда я убила идею о том, что мы с Эзрой пойдем вместе.

«Оставайся незаметной», — думала я. Никто на меня не смотрел. Никто со мной не заговаривал. Я просто найду Фостера и уйду, и больше никогда не заговорю об этой ночи. А для пущей верности сожгу это ужасное платье.

— Девон!

Проклятье.

Марти Энгельсон, естественный выбор для лайнбекера, пробился сквозь толпу, подбежал ко мне и, крепко обняв, поднял с земли. Когда он поставил меня на ноги, на его лице красовалась широкая улыбка. Он был счастливо пьян.

— Девон! — снова крикнул он, и я поморщилась. — Детка! Где ты была?

— Я просто забираю Фостера.

Он схватил меня за руку:

— Идем к ребятам. Все скучали без тебя.

— Мне правда нужно домой.

— Ты ездишь по вечеринкам? Слышал, в «Холидей инн» отличная. Мы собираемся туда после этой. Пришлось заехать к Эзре — хорошая вечеринка, только было бы гораздо круче, если бы он разрешил нам заходить в дом. Эзра всегда следует правилам, знаешь? И никакого пива. Никакого спиртного. С ума сойти. — Он наклонился ко мне и громко прошептал: — Многие просто напились перед приездом. Но тебе надо найти Джордана. Он возьмет твои ключи.

Я постаралась быстренько вывернуться из рук Марти.

— Хорошо, да. Спасибо.

Я втянула голову в плечи и пошла дальше сквозь толпу, крепко зажав телефон в руке. Я снова попробовала дозвониться до Фостера, но сигнала так и не было.

Бродя в поисках Фостера, я осматривалась вокруг. Крыльцо было украшено фонариками, а в центре двора находился огромный бассейн. Подводные огни были включены, и от поверхности воды поднимались тонкие струйки пара. Тут было по меньшей мере сто человек, и куда ни посмотри стояли кулеры с газировкой и море пластиковых стаканчиков. Множество ярких бальных платьев, не слишком громкая музыка (я достаточно ясно мыслила, чтобы оценить это) и повсюду счастливые бурные звуки трезвой (по большей части) вечеринки.

Тонкая пелена пара на поверхности бассейна разошлась, когда кто-то пронесся по воздуху и рухнул в воду, следом нырнули еще несколько человек. Толпа разразилась криками. Сложно было опознать двигавшиеся в воде силуэты, но один был несомненно Эзра.

Я удивилась. Он был последним человеком на земле, которого можно представить ни с того ни с сего прыгающим в бассейн. Я постаралась выкинуть его из головы и еще раз оглядела толпу в поисках Фостера.

Только когда раздался чей-то крик, я снова посмотрела на бассейн. Еще больше человек — в основном, ребята из команды — попрыгало в воду, и все пытались окунуть друг друга. Девушки на бортиках пищали, когда вода попадала им на ноги. Все парни ликующе вопили и громко смеялись. Кто-то снова крикнул.