Дебора Бладон - Мгла (ЛП)

Лоб Сесилии хмурится, когда она изучает мое лицо.

– Я ее менеджер. Существует что–то, о чем мне нужно знать?

– Это вас не касается. – его глаза сосредоточены на моем лице. Я знаю, что он ждет, чтобы я на это отреагировала, но я этого не сделаю. Я не собираюсь ломаться перед своим менеджером. Я не хочу давать ей возможность даже мельком взглянуть на эту часть меня. Для нее, я просто еще одна в череде женщин, которые будут работать на Liore в течение короткого времени, прежде чем они что–то испортят.

Я слышала, как она делилась своими историями с Уоллис, в то время как они выкладывали товар на полки. Я буду не первой и не последней женщиной, которая будет уволена из бутика мистера Фостера. Я просто не хочу быть единственной, которая была им уволена перед Сесилией.

– Должна ли я подождать в приемной? – она изо всех сил пытается поднять все четыре сумки. – Я могу там подождать, пока Айла не освободится.

– В бутике есть для вас работа. – он хватает ручки двух сумок. – Я прикажу Софии, чтобы она вызвала для Вас автомобиль. Водитель поможет с сумками.

В ответ она только слабо кивает, когда он ведет ее к дверям своего кабинета и дальше из моего обзора. Когда он закрывает дверь позади них двоих, я опускаюсь обратно в кресло, в котором сидела ранее, чтобы подождать того, что уготовила моя судьба.

***

– Если Вы собираетесь меня уволить, вы можете сделать это сейчас? – я постукиваю по мраморному полу носком одной из моих босоножек. Я вообще не двигалась с тех пор, так как он вернулся в свой кабинет и сел за стол. Он отсутствовал почти двадцать минут, которые для меня ощущались дольше, чем вечность. – Я не люблю играть в игры.

Мое предложение провоцирует слабую улыбку на его полных губах.

– Вам не нравится играть в игры? Произвожу ли я на Вас, Айла, впечатление, как такой человек, который участвует в играх?

Это провокационный вопрос. Судя по тому факту, что над входом в здание, в котором мы сидим, красуется его фамилия, я бы предположила, что Габриэль Фостер играл больше, чем в добрую долю своих корпоративных игр, чтобы быть хозяином положения в беспощадном мире моды. Модели одежды, созданные в его компании, популярны на самых известных мировых подиумах.

Линии «Arilia» для женщин и «Berdine» для мужчин задают тон для успеха компании. Эти модели классические и сложные.

Я взглянула на ценник двух платьев из весенней коллекции, когда несколько недель назад примерила их в бутике в Сохо. Я сделала несколько селфи в зеркале, прежде чем стянуть их со своего тела и передать обратно женщине, ожидающей за дверью примерочной. Она вздохнула себе под нос. Это был слабый звук, который нес осуждение кого–то, кто думал, что я не могу себе позволить дорогую ткань, использование которой подразумевал бренд «Arilia».

Я вышла из магазина и села в автобус, чтобы доехать на свою смену в Liore. Нижнее белье Liore является новым предложением бренда Foster, но оно уже хорошо продается и в течении некоторого времени, я бы хотела быть связана с этим брендом, посредством постоянного потока комиссионных вознаграждений. Это означает, что мне нужно попытаться спасти ситуацию и убедить Габриэля Фостера, что обычно после работы я не планирую тайных встреч в кабинетах мужчин, которые посещают магазин. Я могла отстаивать свою точку зрения, когда Сесилия была в комнате, но теперь есть только я, борющаяся за свою работу.

– Я не думаю, что Вы играете в игры. – я стараюсь казаться искренней. – Я этого не говорила.

Он наклоняется вперед, его темные глаза впиваются в меня.

– Вы предложили мне приватное шоу в комфортной обстановке моего офиса. Я хотел бы понять, что именно это влечет за собой.

Я нервно скольжу своими руками по тонкой ткани юбки моего платья. Я смотрю вниз на свои колени, бледный телесный лак на моих ногтях имеет сколы, оставляя неровный слой сияния, который ловит луч света, когда я скольжу руками к своим голым коленям.

– Айла? У Вас есть для меня объяснение? – спрашивает он, его голос меня пугает.

Я смотрю вверх и через стол, где он сидит. Это солидное место, откуда он ведет свой бизнес, и, по–видимому, также делает людям тонкие намеки. Сейчас он проделывает это со мной. Я знаю, что он ждет, что я отступлю. Такие мужчины, как он, всегда этого ждут. Они думают, что тот факт, что у них больше жизненного опыта, или более крупный банковский счет, означает, что они могут своими словами загнать меня в угол, или в некоторых случаях, с помощью их тел.

– Я такого никогда раньше не делала. – признаюсь я. – Я не делала такого предложения никому из мужчин, которые заходили в бутик.

Его левая бровь выгибается, когда поднимается вверх уголок его губ.

– Я был твоим первым?

Мои глаза путешествуют по его лицу, наблюдая за тем, как его взгляд скользит по моим губам, прежде чем упасть на мою шею. Он этим наслаждается. Он испытывает немного извращенное удовольствие от наблюдения за мной, ерзающей в этом кожаном офисном кресле.

Он хочет, чтобы я сломалась и в извинении упала на свои колени, таким образом, я могу сохранить свою работу. Я вижу это в том, как его пальцы бренчат по краю стола. Он расслаблен и полностью, совершенно контролирует себя.

– Вы были первым. – я быстро прохожусь языком по своей нижней губе, внезапно чувствуя, будто воздух в его кабинете становится тяжелым и плотным. – Мне не следовало предлагать приехать в Ваш офис. Я не знаю, почему я это сделала. Я предполагаю, что не думала ясно.

Он поправляет свою серебряную запонку, затем другую, прежде чем изящно встать на ноги.

– Встань, Айла.

Я делаю это, потому что у меня нет другого выбора, хотя я и не уверена в том, что мои колени не согнутся от сочетания стресса и желания, которое я чувствую прямо сейчас. Я логически понимаю, что он позвал меня сюда, чтобы сделать мне выговор за нарушение одного из обязательных правил компании, но я не могу не задаваться вопросом, какой он, когда не одет в костюм, а его внимание сосредоточено исключительно на женщине, которую он жаждет. Он другой с тех пор, как выставил Сесилию. Энергия, которую он излучает, – непристойная, более интенсивная.

– В таком случае, политика компании ясна. – говорит он без каких–либо эмоций.

Скрежет в его голосе резонирует, заставляя меня отступить на шаг. Я скрещиваю руки на груди. Этот беспокойный жест направлен на то, чтобы помочь мне обрести свое хладнокровие. На кону моя здесь работа, и даже если я знаю, что завтра смогу устроиться в еще один розничный концерт, мне придется работать вдвое больше, чтобы заработать те деньги, я получаю в Liore. Мне просто нужно продержаться до моего дня рождения в следующем месяце.

– Я – лучшее, что у Вас когда–либо будет. – ляпнула я.