Николас Спаркс - Выбор

– Наверное, пора возвращаться, – предложил Тревис. – Думаю, нужно посмотреть, как там Молли.

– Да, – согласилась Габи. – Ты прав.

Они упаковали остатки еды и вернулись к мотоциклу. Глядя, как люди толпами шагают в кафе на ленч, Габи позавидовала простоте их выбора.

Тревис пристегнул корзинку и покрывало, надел шлем, Габи последовала его примеру, и уже через несколько мгновений они тронулись в путь. Она крепко держалась за него, тщетно пытаясь убедить себя, что Тревис говорил точно такие же слова десяткам женщин в прошлом.

Они вкатили в проулок, и мотоцикл остановился. Габи слезла и сняла шлем; стоя перед Тревисом, она ощутила неловкость, которую не испытывала со времен школы, и это казалось просто нелепым. Показалось, что он снова собирается ее поцеловать.

– Спасибо за прогулку, – улыбнулась Габи, стараясь соблюдать дистанцию. – И за урок вождения.

– Не стоит благодарности. Ты прирожденный байкер. Возможно, тебе действительно стоило бы купить мотоцикл.

– Может быть.

Габи слышала, как в тишине потрескивает мотор. Она протянула Тревису шлем. Он положил его на сиденье.

– Увидимся.

– Разумеется, мы ведь соседи и все такое.

– Хочешь, чтобы я проведал Молли?

– Не стоит. Уверена, все в порядке.

Тревис кивнул.

– Слушай, мне действительно стыдно насчет того, что я сказал. Не следует совать нос в чужие дела. Прости, если я смутил тебя.

– Никаких проблем. Все в порядке.

– Ну да, конечно.

Габи пожала плечами.

– Если ты лгал, то почему бы и мне не сделать то же самое?

Невзирая на напряжение, Тревис рассмеялся.

– Позвони, если твой парень не приедет.

– Хорошо.

– На этой высокой ноте я, наверное, откланяюсь. – Тревис принялся, пятясь, разворачивать мотоцикл, чтобы выехать из проулка. Он уже собирался запустить мотор, а потом снова взглянул на Габи: – Не поужинаешь со мной завтра вечером?

Та скрестила руки на груди.

– Поверить не могу, что ты мне это предлагаешь.

– Мужчина должен ловить момент. Таков мой девиз.

– Я уже поняла.

– Так да или нет?

Габи отступила назад и вдруг поймала себя на том, что рада его настойчивости.

– Может быть, лучше я угощу тебя ужином? У меня дома. В семь.

– Прекрасно, – просиял Тревис.

Секунду спустя она уже стояла на лужайке одна и размышляла, не сошла ли, случайно, с ума…

Солнце пекло немилосердно, а вода из шланга была ледяной, и Тревис с большим трудом удерживал Моби на месте. Короткий поводок не особенно помогал: пес ненавидел мыться. Тревиса это удивляло, потому что его любимец обожал приносить мячик, брошенный в море. Моби прорывался сквозь волны, шлепал по воде и без малейшего колебания нырял, чтобы поудобнее ухватить ускользающую игрушку. Но стоило ему заметить, что Тревис достает поводок, как Моби при первой же возможности удирал и часами рыскал по округе, возвращаясь лишь затемно.

Тревис привык к таким выходкам – именно поэтому он прятал поводок до последней секунды, а потом пристегивал его к ошейнику, прежде чем Моби успевал опомниться. Тот смотрел на него укоризненно – «почему-ты-так-жесток-со-мной», но Тревис лишь качал головой и вел грязнулю на задний двор.

– И не ворчи. Никто не заставлял тебя кататься в тухлой рыбе, ведь так?

Моби обожал валяться на рыбьих потрохах – чем зловоннее, тем лучше. Когда Тревис загонял мотоцикл в гараж, Моби, крайне довольный собой, весело зарысил к хозяину, свесив язык. Тревис улыбнулся, но лишь на мгновение. Потом его носа достигла жуткая вонь, и он заметил остатки рыбьих кишок, прилипшие к бокам боксера. Осторожно потрепав пса по загривку, зашел в дом, чтобы переодеться в шорты и сунуть в задний карман поводок.

На заднем дворе Моби, привязанный к перилам крыльца, принялся метаться из стороны в сторону, тщетно пытаясь избежать мытья.

– Это всего лишь вода, дурачок, – упрекнул его Тревис. Он прилежно поливал Моби из шланга в течение пяти минут, не решаясь прибегнуть к шампуню прежде, чем будут смыты все… останки. Ну и гадость эти рыбьи кишки.

Моби скулил и продолжал приплясывать, натягивая поводок. Наконец Тревис отложил шланг и вылил на спину пса треть флакона. Он несколько минут тер его, потом понюхал и сморщился. Процесс пришлось повторить дважды, и в итоге Моби пришел в полнейшее отчаяние. Он в упор смотрел на хозяина, и скорбное выражение на его морде гласило: «Разве ты не понимаешь, что я вывалялся в рыбьих кишках из любви к тебе?»

Удовлетворившись результатом, Тревис отвел Моби на веранду и снова привязал. Он знал, что если отпустить пса сразу после купания, тот немедленно вернется на место преступления. Оставалось лишь держать его на поводке до тех пор, пока Моби не позабудет о рыбе. Боксер отряхнулся, убедился, что привязан, и с ворчанием улегся.

Потом Тревис подстриг газон. В отличие от большинства соседей, использовавших машинки для стрижки газона, Тревис по старинке пользовался косилкой, которую нужно было толкать перед собой. Это занимало чуть больше времени, зато было отличным упражнением. Вдобавок Тревис считал, что мерная ходьба туда-сюда по-настоящему расслабляет. За работой он то и дело посматривал в сторону дома Габи.

Несколько минут назад он видел, как она вышла из гаража и села в машину. Если Габи заметила Тревиса, то не подала виду. Она поехала в сторону города.

Он еще не встречал никого похожего на нее. И вот Габи пригласила его на ужин. Тревис не знал, как это понимать, и ломал голову с тех самых пор, как подвез девушку домой. Скорее всего он просто пробил брешь в ее обороне. Господь свидетель, он готовил почву с первой же минуты знакомства, но теперь Тревис сожалел о том, что ему недостало тонкости. Он спокойнее отнесся бы к приглашению на ужин, если бы знал, что сам не вынудил на это Габи.

Подобные мысли были для него внове. Но опять-таки Тревис не помнил, когда в последний раз так наслаждался жизнью в обществе женщины. В присутствии Габи он смеялся куда чаще, чем с Моникой, Джолин, Сарой или любой из прежних подружек. «Ищи женщину с чувством юмора» – таков был совет, который дал Тревису отец, когда тот начал всерьез ходить на свидания. Тревис наконец понял его. Если разговоры были словами песни, то смех – ее мелодией; время, проведенное вдвоем, превращалось в музыку, которую можно было проигрывать вновь и вновь, не утрачивая интереса.

Закончив стричь газон, он потащил косилку в сарай, отметив по пути, что Габи еще не вернулась. Она оставила дверь гаража приоткрытой. Молли вышла во двор, затем развернулась и затрусила обратно.

Вернувшись на кухню, Тревис одним глотком выпил стакан ледяного чая. Хоть и не следовало этого делать, он позволил себе задуматься о Кевине. Интересно, не знаком ли он, случайно, с этим парнем? Странно, что Габи так мало рассказывает о нем. Она даже не сразу назвала его по имени. Было бы легко списать все на чувство вины, если бы не то, что Габи пресекала разговоры на эту тему с самого начала. Интересно, что за человек Кевин и каким образом он внушил Габи любовь? Перед мысленным взором Тревиса поплыли стереотипы: атлет? «ботаник»? нечто среднее? Он понимал, что вряд ли…