Когда птицы молчат (СИ)

Сергей тихо рассмеялся и сжал мои вспотевшие ладошки.

Полет занял не более четырех часов. А мне казалось, что я преодолела целую жизнь. Сотни километров отделяет меня от места, которое я называю домом, от места, где я оставила прежнюю, несчастливую жизнь. И пусть хотя бы одна женщина упрекнет меня в том, что я сделала.

Я вернусь обратно, но сейчас гоню эти мысли. У меня вряд ли будет другой выход. Зато в это мгновение мне кажется, что все у меня только начинается.

Мы приземлились в Ираклионе, столице Крита. Когда самолет заходил на посадку, я не видела острова, только синие волны, становившиеся все ближе и ближе. Казалось, мы садимся прямо в море.

Подали трап, и я с нетерпением жду момента, когда вдохну свежий соленый воздух.

Первые порывы ветра подхватываю мои волосы и мгновенно запутывают, бросая на лицо и вверх.

Я смеюсь радостно и звонко. Смотрю на своего любимого. Он улыбается, глядя на меня. Наша ручная кладь уместилась у него в одной руке. Другой он поддерживает меня за локоть.

Почти не замечаю на удивление обшарпанного здания аэропорта, не чувствую нетерпения, стоя в очереди на прохождение таможенного контроля. Меня не раздражает ожидание нашего багажа. Я смакую каждый момент этих украденной у судьбы пяти дней, которые начинаются прямо сейчас.

Сергей берет напрокат машину – удивительный «Порше» купе с открытым верхом.

Никогда не сидела в таких роскошных машинах. Наверное, сейчас у меня совершенно глупый вид, потому что, наблюдая за моим ошеломленным лицом, Сергей не может удержаться от смеха.

Куда мы едем сейчас? - затаив дыхание, я жду ответа.

Ханья. Удивительный город. Не похож на остальные города Крита. Скорее, он напоминает Венецию. Там долгое время заправляли венецианцы, но есть и отпечатки византийской культуры, турецкой.

Не терпится уже увидеть своими глазами. Здесь-то не очень все красиво.

Ираклион стал столицей относительно недавно. Лет сорок назад. А до этого ей была Ханья. И я считаю, по праву. Самый красивый город на острове.

Я смотрю вокруг, отмечая, что небо здесь глубокого голубого цвета, что черной пыли от заводов нет. Вдоль дороги буйно цветут какие-то пышные кустарники. Но запаха я не чувствую.

Больше всего, конечно, притягивает взгляд Средиземное море. Оно меняет цвет от лазурно-голубого до темно-синего. Когда Сергей поворачивается ко мне, чтобы ответить на мой вопрос, я почти впадаю в транс – его глаза на фоне морской бирюзы смотрятся сверхъестественно. Абсолютно одинаковый цвет, даже оттенок меняется так же в зависимости от освещения.

Простые, даже аскетичные строения с ровными, плоскими крышами и светлыми, часто белыми или бежевыми стенами вскоре сменяются более изящными постройками.

И хотя таких роскошных образчиков современной архитектуры, как у наших богачей, здесь не видно, Ханья все-равно поражает. Резкие прямоугольные линии смягчают маленькие уютные балконы, увитые зеленью. На лесенках, у входов в дома, на подоконниках, у ворот и просто на стенах - везде горшочки с цветами. Они вообще повсюду. Я удивлена, что на такой сухой, желтой земле так много цветущих растений.

Мы въезжаем в город. Узкие улочки, словно вены на теле Ханьи, изрезали город вдоль и поперек. Они не предназначены для оживленного движения транспорта, скорее только для пеших прогулок туристов, которых здесь огромное множество.

Я не успеваю утолить свое любопытство, как мы отъезжаем от центра и оказываемся у ряда небольших домов, выстроившихся вдоль побережья.

Сергей останавливается у аскетичного двухэтажного строения. Такие же прямые углы и белые стены с плоской крышей, как у большинства зданий. Со стороны моря – крытый балкон.

Слева на бурой почве небольшой сад из оливковых деревьев.

Я выбираюсь из машины и вопросительно смотрю на Сергея. Он улыбается и делает приглашающий жест рукой.

Иду по вымощенной диким камнем дорожке. Невысокая ограда из такого же коричнево-серого камня тянется по всей территории виллы. Перед домом расположилась полукруглая терраса. По обеим сторонам от нее ступеньки ведут к красивому зеленому газону. Небольшой фонтан не бьет ключом, потому что электричество наверняка отключено. Но за цветущими клумбами и кустарниками кто-то ухаживал все это время.

Ой, это что, мандариновое дерево?

Да.

А это у тебя растет гранат?

Наверное.

Это просто рай!

Если ты так говоришь, значит так оно и есть, - мелкие морщинки разбегаются от внешних уголков его глаз. Сергей вообще никогда еще так часто не улыбался при мне.

Великолепный вид! Просто невероятно. И море так близко.

Дальше есть тропинка прямо на пляж.

Не могу дождаться, когда войду в воду.

Терпение. Нам еще нужно подготовить дом, включить энергоснабжение, да и продуктами не мешало бы запастись.

Я умираю с голоду. В самолете не смогла съесть ни крошки.

Тогда помоги мне с вещами, пока я буду проверять счетчики, и поедем на набережную ужинать.

Уже через сорок минут я напоминаю себе японского туриста, фотографируя все вокруг. Уютное кафе с открытой крышей и толстыми балками, на которых висят горшки с растениями, бесчисленные лавочки и магазинчики на узких улочках, огромные розовые цветы на компактном приземистом дереве прямо на перекрестке пяти переулков.

Но когда мы доходим до набережной, я замираю в благоговейном восхищении.

Построенная в форме полумесяца, набережная, протяженностью несколько километров, поражает своей красотой. Почти вся она усеяна небольшими ресторанами и кафе. За ними располагаются здания наиболее престижных отелей.

Люди пьют вино или раки – традиционный напиток Крита – под навесами, сидя прямо на набережной или в глубине уютных забегаловок, устроенных таким образом, что одной стены, выходящей к морю, попросту нет.

Зазывалы каким-то образом знают, на каком языке нужно обращаться к нам. И на ломанном, но вполне сносном русском расхваливают свои блюда, не забывая упомянуть о бесплатных бонусах в виде напитков или десертов.

Ханья выглядит европейским городом. Это впечатление дополняют обрывки услышанных мною фраз на английском, голландском, французском.

Я впитываю эту атмосферу и внутренне таю от удовольствия. Глоток свежего воздуха – как в прямом, так и в переносном смысле. Мы никогда раньше не путешествовали – то денег не было, то времени. А сейчас я думаю, что наши стремления не совпадали. Если бы и мой муж так отчаянно хотел увидеть мир, как и я, мы бы нашли способ это сделать.

Пройдя довольно много заведений мы, наконец, останавливаемся у небольшого, всего на шесть столиков, ресторанчика. Деревянные стойки поддерживают навес. От обилия пестрых цветов в подвесных горшках у меня слегка кружится голова. Деревянные столы и стулья пустуют.