Когда птицы молчат (СИ)

Он напрягается, движется резче, словно отпуская зверя внутри себя на свободу.

Кончи. Я разрешаю.

Хриплый, властный голос врывается в мое агонизирующее сознание одновременно с ослепительным оргазмом.

Нет больше ни этого жесткого стола, к которому я пришпилена, словно бабочка, ни унизительной позы, ни жестокого мужчины. Есть только я и он. Мы слышим шум пенного прибоя, который выносит нас на пустынный песчаный пляж, и видим ослепительный свет солнца, заливающий все вокруг.

Этот мир принадлежит только нам двоим. Он может не любить меня, я могу ненавидеть его, но здесь мы – одно целое. На несколько коротких секунд мы живем только друг другом, друг для друга, становимся соединившимися частями паззла.

Наверняка ценой станет моя растоптанная гордость, возможно, погубленная жизнь. Но ничто не сможет вычеркнуть из летописи моей судьбы этих мгновений.

Наивысшее женское счастье – быть с любимым мужчиной. Пусть понимание этого пришло ко мне слишком поздно, пусть не принесло радости, но теперь у меня есть хотя бы эти воспоминания. Их я пронесу сквозь время, доставая из шкатулки памяти в самые плохие, тяжелые часы, буду просматривать, смакуя каждую деталь, как старый фильм.

Меня возвращает в реальность против воли. От неудобной позы болят тазовые кости. Пальцы, вцепившиеся в край стола, онемели. Тяжесть мужского тела ослабевает, он отстраняется от меня и одергивает юбку.

Невероятно медленно, словно мне сто лет, я выпрямляюсь, не в силах взглянуть ему в лицо.

Как он сейчас смотрит на мое раскрасневшееся и распухшее от слез лицо? С затаенным торжеством или пренебрежением? Что думает о слабой духом женщине, которая, как несмышленая девчонка, готова задрать перед ним юбку по его первому желанию?

Стыд и тоска давят на грудь. Трусики, сбившиеся на щиколотках, делают эту ситуацию не просто унизительной, а невыносимой.

Он все так же молчит. Что ж, он взял, что хотел. А я снова не смогла сопротивляться. Ненависть к нему и презрение к себе обжигают внутренности. Грудь начинает распирать от подавляемых рыданий. Но я не позволю им вырваться наружу в его присутствии. Мои щеки и так мокрые от слез.

Разворачиваюсь, не поднимая головы, и иду к двери. Теперь главное, чтобы лифт без остановок доехал до первого этажа, и я не встретила Влада.

Уже у самого выхода его пальцы вдруг опять сжимаются на моем запястье. Другая рука необычайно нежно обнимает за талию и прижимает к твердому телу.

Я замираю, сердце бешено колотиться о грудную клетку. Его дыхание касается моего уха. И он шепчет едва слышно:

Не уходи.

Глава 14

Сумерки незаметно опускаются на город. Мы едем в такси к аэропорту. Влад говорит по телефону, уточняя детали встречи. А я не могу прийти в себя после того, что произошло всего несколько часов назад на четырнадцатом этаже.

Сергей сказал, что увидится со мной вечером. Я была так ошеломлена, что не нашлась с ответом. В голове полная каша. Значит, он намеревается провести со мной время, пока мой муж в отъезде? Или это будет лишь несколько часов в его полутемной квартире с зашторенными окнами?

А потом мне опять делать вид, что ничего в моей жизни не случилось?

Нет, наверное, я так больше не смогу. После всего, что было сегодня, я поняла одну простую вещь.

С Владом я больше не останусь. Не только потому, что предавать его бесчестно. Наши отношения никому больше не смогут принести радость. Думать иначе – значит обманывать себя. Совместная жизнь станет мучением. Я буду отталкивать его, потому что не люблю, не смогу больше выносить его прикосновений, а он станет страдать от этого.

Меня по-прежнему пугает перспектива быть одинокой матерью, просто одинокой женщиной, но лучше уж так, чем невыносимое чувство брезгливости, когда меня целуют не те губы. Пусть Влад запомнится мне хорошим мужем, надежным и добрым человеком, замечательным отцом, а не нежеланным любовником, ненавистным мужем.

Смотрю на его сосредоточенное лицо, на знакомые черты и едва сдерживаю подступивший к горлу ком.

Что произойдет дальше с Вронским - не имеет значения. Я не стану говорить ему о своем решении, не буду давить, вынуждая определиться с нашим будущем. Наверное, и нет никакого будущего. Просто интрижка. Она однажды закончится, и каждый из нас пойдет дальше.

Никогда не стану ничего от него требовать. Запрещу себе на что-то надеяться. Любовь не терпит принуждения. Пусть наши отношения будут легкими и светлыми. Мы возьмем от них максимум. А когда они исчерпают себя, разойдемся, не оглядываясь.

Так он запомнит меня как женщину, с которой ему было хорошо, которая была с ним ради него самого. А я… Что ж. Мне кажется, я буду любить его до самой смерти.

Здание аэропорта на удивление пустынно. Всего несколько десятков человек бродит по стеклянным переходам. Они, словно потерянные во времени и пространстве птицы, застрявшие где-то посреди пути, между югом и севером.

Влад несет чемодан в левой руке, правой держит меня за талию. Иду с ним рядом, даже не пытаясь подстроиться под его шаг, как раньше. Чувствую себя половинкой другого, всей душой, всем телом принадлежащей ему. И провожая Влада у меня создается впечатление, будто я прощаюсь с ним не на несколько дней, а на всю жизнь, разрывая все существующие между нами связи.

Я решила ничего не говорить ему сейчас. Зачем? Он будет волноваться, ни о какой работе не сможет и думать. Разрушать его карьеру мне не хочется. Я надеюсь, что моя связь с Вронским останется в секрете. Приедет, тогда и поговорим.

Что ему скажу, как объясню, что прожитые вместе годы для меня больше не имеют ценности – не знаю. И как нам быть с дочкой – вообще не представляю. Это наиболее болезненная тема, касаться которой сейчас, да и потом, мне будет невыносимо. Но жизнь течет, словно стремительная горная река, что-то сметая на своем пути, что-то оставляя. Что уцелеет после нашего разрыва, остается только гадать. Но, по-моему, я обладаю уникальной способностью – откладывать на потом те вещи, решить которые я сейчас не в состоянии, и наслаждаться мгновением, сиюминутным моментом, не портя его вкус горькими размышлениями.

Регистрация на рейс Влада уже заканчивается.

Я свяжусь с тобой по Скайпу. Хотя разница во времени ощутимая – шесть часов или что-то около того.

Хорошо.

Он обнимает меня, целует в губы. Этот поцелуй для меня сродни рукопожатию. Нечто дружеское, не имеющее под собой никакого интимного подтекста. Я стараюсь воспринимать это только так. Иначе – давно сошла бы с ума от бесчисленных прикосновений моего мужа.

Побежал, а то опоздаю на самолет.

Он улыбается на прощание, а мое сердце болезненно сжимается. Легкой, стремительной походкой он идет к стойке регистрации. Уверенная осанка, расправленные плечи. Закрываю лицо руками. Я скоро отниму у него эту уверенность и за это проклинаю себя.