Энн Стюарт - Мечтатели

Ей как будто дали под дых. В его словах было столько жестокой правды, что Каролин не нашлась, что сказать в ответ. Бледная как полотно, она лишь укоризненно посмотрела на него.

— Мерзавец, — наконец процедила она сквозь зубы, правда, так и не сумев вложить в это слово все свое негодование.

— Будешь отрицать?

— Я не собираюсь ничего отрицать. Мало ли что взбредет тебе в голову. Но если ты сейчас не выметешься из моей комнаты, мы точно опоздаем на паром.

— Я подожду тебя в машине.

— А как же дом?

— Я позвонил Салли по сотовому. Она обещала, что, когда мы уедем, за домом присмотрят. Одевайся, Каролин, а не то я уеду без тебя.

И ведь уедет, подумала она, когда дверь за ним закрылась, и эта мысль оставила в душе неприятный осадок. Тогда он заполучит Салли в свое полное распоряжение, и никто ничем не сможет ему помешать.

Каролин сбросила с себя одеяло и быстро оделась, затем схватила кроссовки и в одних носках направилась вниз по лестнице. Алекс ждал ее на крыльце, прислонившись к перилам, с кружкой кофе в руке.

За кофе она готова была продать душу, но скорее умрет, чем о чем-то его попросит.

— Ты готова? — спросил он, отстраняясь от перил. — Портрет в машине. Я лишь ждал, когда ты спустишься.

В другой руке у него тоже была кружка кофе, и он явно заметил ее жалобный взгляд.

— Хочешь?

Силы воли отказаться у нее не нашлось. Однако, как только она протянула руку, Алекс тотчас спрятал кружку за спину.

— Сначала улыбнись и скажи «доброе утро».

Ее слабая улыбка его явно не удовлетворила.

— Небольшая условность в обмен на кофе. Неужели это так трудно, черт побери!

Каролин изобразила подобострастие.

— Доброе утро, Алекс. Надеюсь, что ты спал хорошо. Да, я не отказалась бы от чашечки кофе. Как это мило с твоей стороны.

Попробуй он вновь убрать от нее кружку, она бы точно набросилась на него с кулаками. Но у самозванца был хорошо развит инстинкт самосохранения. Один раунд он уже выиграл и был готов пойти на уступки.

— Садись в машину, — бросил он ей.

— Я еще не допила кофе.

— Бери кружку с собой.

Каролин не стала возражать. Она, обжигаясь, быстро допила кофе, поставила кружку на перила крыльца и направилась к машине.

Они ехали молча. Надо сказать, это было не слишком приятное молчание, однако довольно мирное. Каролин устроилась на сиденье поудобней, готовая вздремнуть в дороге, пока они будут ехать на север.

Судя по всему, ее спутник не имел ничего против. Как только они въехали на паром, он тоже откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза.

Оказавшись в темном брюхе парома, Каролин встревожилась. Нет-нет, она не намерена спать рядом с ним. Увы, одной кружки кофе было явно недостаточно, чтобы прогнать сонливость, что владела ею после тревожной ночи. На палубе она могла бы выпить еще, причем несколько чашек, глядя, как остров исчезает в утреннем тумане. Для этого нужно лишь отстегнуть ремень безопасности и тихо выскользнуть из машины.

Увы, не получится. Каролин чувствовала себя совершенно разбитой. Алекс же, похоже, уснул сном младенца, стоило ему закрыть глаза. Его дыхание было ровным и спокойным, как будто он перенесся куда-то в свой мир.

Нет, он не станет ей докучать.

И она осталась в машине. Что поделать, ни на что иное просто не было сил. Странно, по какой-то непонятной причине, оказавшись в западне салона рядом со лжецом и самозванцем, она почувствовала себя в безопасности, по крайней мере сейчас. Причем настолько, что в конце концов оставила всякие попытки сопротивления и сдалась, закрыла глаза. Настолько, что доверилась тому, кто сидел рядом. По крайней мере пока они были на пароме.

Он наблюдал за ней. Она спала, как ребенок, свернувшись калачиком на сиденье, вполоборота к нему, положив под щеку ладонь. Наверно, ребенком она сосала во сне большой палец. Он покопался в памяти, но ничего подобного припомнить не смог.

Всю свою жизнь она выглядела старше своих лет, этакая маленькая женщина, которая старалась никого не обидеть. К ним в дом она попала двухлетним ребенком и уже тогда понимала, что живет в приемной семье. Тихая и послушная в детстве, она осталась тихой и послушной, став взрослой.

Подросток Александр Макдауэлл всегда находил повод поиздеваться над ней. Взрослый мужчина на соседнем сиденье, казалось, имел те же дурные наклонности.

Впрочем, она этого заслуживала. И он был готов заняться ее воспитанием.

Но не сейчас. Сейчас она устала, под глазами залегли темные круги. Она даже не пошевелилась, когда паром пристал к берегу и он завел мотор. В какой-то миг ему показалось, что она притворяется, что просто пытается отгородиться от него, избежать необходимости поддерживать разговор.

Впрочем, Каролин никогда не была с ним особенно вежлива. Алекс подозревал, что он единственный, кому она осмеливалась грубить, и это было для нее равносильно свободе.

Каролин немного поерзала во сне, устраиваясь удобнее, и что-то пробормотала себе под нос. Слов он не разобрал. С другой стороны — какая разница. Сам не зная почему, но он был даже рад, что она спала, пока он вел машину на север. С каждым часом дорога становилась все более пустынной. И в том, что она уснула рядом с ним сном младенца, он ощутил нечто вроде доверия. Нет, она бы никогда не призналась, что доверяет ему, но он видел, что это так, и был тронут.

Хотела ли она его? Очень может быть, несмотря на видимое отвращение. Прошлым вечером на козырьке он уловил нечто вроде интереса с ее стороны. Или это ему показалось?

Хотел ли он ее? Еще как! Он спал и видел, как проведет с ней в постели не один час, как сполна, не торопясь, насладится ее телом — и главное, рядом не будет призраков прошлого и родственники не будут дышать им в затылок или подглядывать за ними, как то кое за кем водится.

Но, пока Салли жива, этого лучше не делать. Зато потом между ними уже не будет никаких тайн, никакой лжи, никакого притворства и никакой семьи.

Загвоздка заключалась в другом: он был не уверен, что ему хватит выдержки дождаться подходящего момента.

Когда Каролин проснулась, до дома оставалось еще полчаса, однако она не стала открывать глаза и притворилась, что все еще спит, лишь бы не разговаривать с ним. И если в нем осталась хотя бы капля сострадания, он наверняка поймет и уважит это ее желание. Но, увы!

— Хорошие сны? — спросил он.

Каролин даже не шелохнулась, не зная, притворяться ли ей дальше или лучше не стоит. В конце концов она открыла глаза, все еще мутные от долгого сна.

— Ничего, — неохотно пробурчала она. — И главное, в них не было тебя.

— Из чего напрашивается вывод, что раньше был. Скажи, я тебе когда-нибудь снился? Ну, в эротических снах.

— Только не это, — торопливо ответила Каролин, и ее даже передернуло.