Даниэла Стил - До конца времен

– А знаешь, на этой неделе я наткнулся на отличную рукопись, – сказал Роберт, когда обед уже подходил к концу. Все остальное время они говорили о Поле и о его делах: так бывало всегда, если только брат не начинал учить его жизни и указывать на совершенные ошибки. Такие отношения сложились между братьями с раннего детства: Пол был само совершенство, а Роберт постоянно совершал глупые промахи и ляпсусы, заблуждался, делал все не так и поэтому нуждался в направляющей руке. Так, во всяком случае, считал и сам Пол, и даже их родители, а Боб часто думал, что они, возможно, в чем-то правы. Лишь недавно он пришел к выводу, что на самом деле они правы только в одном: он – не такой, как они. Несмотря на это, он продолжал любить и родителей, и брата и старался безропотно сносить их нравоучения, хотя иногда ему очень хотелось напомнить им, что он уже давным-давно вырос.

– Книга действительно потрясающая, – добавил он взволнованно. – Ее сочинила никому не известная деревенская девушка из аманитов, и мы едва не выбросили текст. Я наткнулся на него совершенно случайно, когда просматривал стопку «отказных» рукописей. Послезавтра я надеюсь подписать с автором издательский договор.

– Отличная новость! – Пол, судя по всему, искренне обрадовался. Он знал, как нужен брату настоящий, стопроцентный хит. Впрочем, он всегда радовался, когда Роберт в очередной раз говорил о скором успехе. Разочарование приходило позже, когда успех оказывался не таким, как ожидалось, и тогда Пол не мог удержаться, чтобы не указать брату на неверно выбранные деловые и жизненные приоритеты.

– Я только не совсем хорошо представляю, что за книгу может написать фермерша-аманитка. Может, пособие по уходу за зерновыми? – добавил он скептически.

– Нет, это художественное произведение, и вдобавок превосходное. Она пишет, как современная Джейн Остин, даже еще лучше. Намного лучше! Я давно не встречал такой чистой, пронзительной и позитивной прозы.

– А продаваться это будет? – усомнился Пол. Как профессионала, его в первую очередь заботила прибыль, которую может принести та или иная сделка. Ему было искренне жаль брата, который уже пять лет бился как рыба об лед, но так ничего и не достиг. Пол даже подозревал, что еще немного – и Роберту придется закрыть лавочку.

– Еще как! – ответил Роберт, испытывая странную уверенность в своих словах. Он не был новичком на книжном рынке, хорошо знал, а главное – чувствовал текущую ситуацию и мог предвидеть рост и падение спроса на различные жанры. С его точки зрения, читающая публика устала от секса, насилия и ужасов и ждала чего-то светлого, романтичного и позитивного, как он и сказал Полу пару минут назад. Кроме того, роман Лиллибет Петерсен оказался настолько хорошим сам по себе, что просто обречен был стать бестселлером.

– А кто она, собственно, такая? – уточнил Пол. – Я имею в виду твою авторшу.

– Пока мне известно только, что она из аманитов и живет с отцом на ферме в Пенсильвании. Ей всего двадцать четыре или двадцать пять лет, и она дьявольски талантлива.

– Она сама аманитка или всего лишь происходит из аманитской семьи? – снова спросил Пол.

– Она сама аманитка, да еще принадлежит к старому обряду.

– Это должно быть интересно! – ухмыльнулся Пол. – Думаю, для начала тебе придется научить ее пользоваться ватерклозетом. А на каком-нибудь телевизионном шоу она сможет подоить корову в прямом эфире – как сиротка Ребекка с фермы Саннибрук [32]. Иначе я просто не представляю, как ты ее используешь для рекламы книги.

При этих словах Роберт невольно скривился. Он терпеть не мог сарказма Пола. Язык у брата был таким же острым, как у их матери, которая до сих пор могла буквально размазать любого из своих сыновей с помощью одного-двух едких замечаний.

– Я с ней еще не встречался, – сказал он недовольно. – Только один раз беседовал по телефону.

– По телефону? Слава богу, хотя бы телефон у нее есть, а то я уже начинал беспокоиться.

– У нее нет телефона. – Роберт неожиданно успокоился и даже улыбнулся брату. На этот раз Полу не удалось его унизить, потому что теперь у него было секретное оружие – оружие по имени Лиллибет Петерсен, которая умела писать как бог. – Она звонила мне с местной сыроварни. Там я и поговорю с ней в пятницу, если, конечно, отец ее отпустит. Только представь себе – издатель и автор тайно встречаются среди головок сыра, чтобы подписать контракт века!.. – Теперь уже сам Роберт намеренно дразнил брата, который любил порядок всегда и во всем и слишком привязался к достижениям современной цивилизации. Это, впрочем, не мешало Роберту волноваться за Лиллибет – сумеет ли она выскользнуть из дома. Как бы там ни было, отступать он в любом случае не собирался.

– А если ее не отпустят? – Пол был явно заинтригован.

– В таком случае сам ее найду, – твердо ответил брат. – Я не собираюсь выпускать из рук такую замечательную книгу. Как я уже говорил, наткнулся на нее случайно, в куче рукописей, которые мы готовы были выкинуть. Думай что хочешь, но я уверен, что это судьба.

– Боже мой! – Пол внимательно посмотрел на него. – Уж не влюбился ли ты в эту свою Лиллибет как-ее-там?.. Прожить на свете тридцать шесть лет, чтобы в конце концов втюриться в аманитку, которая до сих пор пребывает в семнадцатом веке… – Он покачал головой: – Ради всего святого, скажи мне, что я ошибаюсь!

– Я действительно с первого взгляда влюбился в ее рукопись, – ответил Пол. – И я не сомневаюсь, что, когда ты прочтешь книгу, тебе она тоже понравится. Лиллибет пишет просто божественно.

– Ну ладно, тебе виднее. В конце концов, из нас двоих именно ты специалист по современной литературе. Только не приглашай ее к нам домой, ладно?

– Почему нет? – удивился Боб. Он еще никогда не видел Лиллибет Петерсен, но она ему уже нравилась, а ее голос проник в самую его душу.

– Потому что у мамы будет сердечный приступ, я это тебе точно говорю, – самодовольно хмыкнул Пол. – Аманитка в нашей гостиной – это будет чересчур даже для нее.

Их мать была одним из самых высокооплачиваемых нью-йоркских адвокатов. Она успешно защищала богатых и знаменитых, вращалась в самых высших сферах, поэтому мысль о том, чтобы познакомить ее с фермершей-аманиткой, заставила Роберта рассмеяться.

– Почему бы, нет? Думаю, маме это будет только полезно.

– Книгой можешь заниматься сколько угодно, но девушку оставь на ферме, о’кей? В конце концов, она может оказаться не слишком хорошенькой, ты об этом подумал? И потом, она слишком молода для тебя.

– В крайнем случае я могу ее удочерить, – отшутился Роберт и знаком подозвал официанта, чтобы рассчитаться (сегодня была его очередь платить). – Если будут новости, я тебе сообщу.