Эрика Ридли - Слишком грешен

Впрочем, в этом отношении их чувства были похожими.

Хорошо, что она не ждет, когда он заведет с ней светскую беседу.

Поскольку они поднимались вверх по утесу в полном молчании, Эван перестал думать о своей компаньонке и вновь вспомнил о брате. О том, как ему его не хватает. У Тимоти был такой логический ум, такое обостренное чувство справедливости. Если бы с ним случилась подобная история, Тимоти не отнёсся бы легкомысленно к его убийству, в этом Эван был уверен. Тимоти любил использовать свой ум и делал это при каждой возможности. За исключением всего остального.

Так почему же Тимоти мертв? Возможно ли, что брат банально пересчитывал заработанные деньги, когда убийца случайно оказался рядом? Эван вздохнул. Эго было не только возможно, но вполне вероятно. И другого объяснения не существовало.

Кто-то из жителей города — убийца. Ион обязательно Должен ему отомстить.

Однако, подумал Эван, будет лучше, если он станет держаться со своим обычным деланным безразличием и продолжит заниматься делами, связанными с контрабандой. И еще… Пусть негодяй убийца поверит в то, что Эван погнался за новой юбкой, вместо того чтобы играть роль сыщика и… палача. Но тогда Эван будет биться.

Кровь за кровь. Смерть за смерть.

Эван, крадучись, вошел в библиотеку Олли. Когда они оказались в доме, мисс Стэнтон исчезла из виду так стремительно, что Эван стал подозревать, что она вообще ему привиделась. И вполне возможно, что сейчас она прячется где-нибудь в тени. Несколько мгновений он постоял у двери, а затем рывком отворил ее и выскочил в коридор.

Никого.

Прищурившись, Эван окинул взглядом коридоры, разбегавшиеся в стороны.

— Ботуик, — услышал он голос из другого конца комнаты. — Или войди, или останься за дверью.

Эван вернулся в библиотеку. Прежде чем приблизиться к черным кожаным стульям, которые полукругом стояли перед камином, он запер дверь на ключ, а потом сел как можно дальше от Олли, чтобы лучше видеть все изменения в выражении его лица.

— Я пришел сюда не для того, чтобы тебя убить, — сказал он вместо приветствия.

— Слава Бесу, а то я был бы вынужден сказать, что ты больше не заслуживаешь собственной каюты. — Олли поднял голову от своих учетных книг. — Если хочешь бренди, налей себе сам.

— Мне нужна твоя помощь, — сказал Эван. — Он пропал.

— Кто? Тимоти? — Олли нахмурился, отчего глубокие складки, затенявшие его уродливое лицо, сделали его еще безобразнее. — Разве ты не говорил мне, что он умер?

Эвана затошнило при воспоминании о мертвом брате.

— Да, у меня сложилось именно такое впечатление, когда я увидел дырку в его голове.

— Тогда как же?

— Понятия не имею, — покачал головой Эван, — Именно поэтому я здесь.

— Но откуда я могу это знать, черт побери? — Удивление в глазах Олли было непритворным. — Твой брат был самым безобидным из всех матросов, которые когда-либо работали на меня. И единственным человеком, который, по моему мнению, мог всадить Тимоти пулю между глаз, был сам Тимоти. Исключительно от скуки.

— Скажи такое еще раз, и уже я всажу тебе пулю между глаз, — пригрозил Эван.

Олли отвернулся с таким видом, будто его внезапно, увлекло потрескивание дров в камине.

Это было настолько похоже на одно из редких извинений Олли, что Эван заставил себя остановиться. Впрочем, ему не нужны извинения — он хотел услышать ответы. Олли на борту не было. Но остальные матросы находились на корабле. Так их всего лишь нужно разыскать.

— Реда не было сегодня утром в «Акульем зубе», — сказал Эван.

— Что ж, аллилуйя! — Опустив глаза в учетную книгу, Олли провел пальцем вниз по одному из столбцов. — Должно быть, бедолага не напился до полусмерти впервые с тех пор, как мамаша отлучила его от груди.

— Тебе это не кажется странным? — спросил Эван. — Возможно, Реда не было в таверне, потому что он уехал из города. Возможно, этот контрабандист-пьяница сначала убил Тимоти, а потом навсегда покинул Борнмут.

— Ну да, Ред настолько туп, что действительно в состоянии застрелить одного из своих товарищей по команде. Ты и вправду считаешь, что он смог заткнуть членам команды глотки и сбежать вместе с кораблем и награбленным? — Олли задумчиво почесал бороду. — Что-то я становлюсь скептиком…

Хм! Ценное замечание.

— Вообще-то корабль я нашел. — Эван заметил, что в глазах Олли появилось удивленное выражение. — Но последней страницы в судовом журнале нет. Как по-твоему, кто мог ее вырвать?

Лицо Олли, заросшее черной как ночь бородой, побледнело.

— Безумец, вот кто, — сказал он. — Даже Ред не настолько глуп. Зачеркнуть хоть одно слово в капитанском судовом журнале — это все равно что подписать себе смертный приговор! — Его огромные плечи вздрогнули, когда он невольно поежился. — И прежде чем ты спросишь, я отвечу: нет, Тимоти никогда бы не сделал этого. Он бы не подошел к журналу на расстояние своей лапы, не говоря уже о том, чтобы вырвать из него страницу. — Морщины на его лбу стали глубже. — И все это заставляет меня задаться одним вопросом: смогу ли я сняться с якоря в пятницу? Корабль может быть проклят.

Эван попытался взять себя в руки: не годится, чтобы сомнения Олли поколебали его решимость поднять паруса. Назначенная на выходные миссия предполагала остановку в том самом месте, куда Тимоти должен был заехать перед тем, как направиться домой. И Эван просто не мог не воспользоваться этой ситуацией, ведь там можно оглядеться по сторонам, задать кое-какие уместные вопросы. Он должен попасть туда. Несмотря на то что Олли был явно выбит из колеи этим делом, чего с ним никогда не случалось. Странно!

Кстати, Эвану даже в голову не приходило поинтересоваться у Олли, не был ли его брат настолько глуп, чтобы вырвать страницу из капитанского журнала. На корабле всем было известно: приблизиться к журналу — значит, ускорить свой путь к доске, с которой пиратов выбрасывают в море. Так что если бы капитан заподозрил, что Тимоти вырвал страницу из журнала, то его брат давно бы уже утонул.

Эван поднялся со стула так быстро, что Олли от неожиданности толкнул свои регистрационные книги и те упали на пол.

— Какого черта, Ботуик! Ты…

— Мне надо идти. Объясню все позже.

Эван направился было к двери, но воздух внезапно стал густым и липким, как черная патока, он сковывал движения и растягивал комнату все больше и больше. Эвану стало казаться, что он находится в ловушке, из которой ему никогда не выбраться.

Возможно, так оно и есть. Библиотека, во всяком случае, стала для него ловушкой. Кто это вздумал запереть тут дверь, черт возьми? И что он сделал с ключом? Ах, вот он…

— Ботуик! — донесся до него явно встревоженный голос Олли, но страх отпустил Эвана, и он, покинув библиотеку, быстро пробежал по лабиринту коридоров и выскочил на улицу.