Эрика Ридли - Слишком грешен

Сьюзен закатила глаза. Не нужны ей никакие деньги. Хотя нет, нужны, но немного. Лишь для того, чтобы оплатить счет в таверне. Но она отдаст их ему, как только придет денежное содержание от родителей. Кстати, когда оно все-таки придет, она сможет купить у этих девчонок весь их магазин вместе с пошивочной мастерской.

Если оно придет…

— Это несправедливо! Вы не должны строить глазки самому богатому холостяку Борнмута! — с возмущением воскликнула фарфоровая кукла. — Разве у вас нет других знакомых денди с карманами, набитыми деньгами, которые будут готовы увезти вас в Лондон?

Да, есть, конечно. И Сьюзен воспользовалась бы помощью любого. Только для этого нужно сначала добраться до Лондона. Погодите-ка…

Сняв очки, Сьюзен протерла стекла подолом юбки, чтобы не отвлекаться на яростно жестикулирующее привидение. У Мистера Ботуика есть деньги? И это означает, что роскошный, элегантный дом, обставленный с таким вкусом… действительно принадлежит ему? Этот человек становится для нее интереснее с каждой секундой.

— Он самый богатый человек от Борнмута до Бата. — Тут ведьма ткнула фарфоровую куклу локтем в бок. — И она хочет увести его от тебя.

— Но он же не единственный богатый человек, — сказала Сьюзен.

— Да? — удивилась ведьма. — Интересно, кто же еще?

— Ммм… — Черт! Надо же назвать хоть кого-то! — Может, мистер Форрестер?

— Да он беден как церковная мышь. Он же судья.

Ведьма произнесла это слово с таким презрением, будто речь шла о конюхе. Что ж, прекрасно. У кого еще в городе могут быть деньги? Боже, ну конечно, у ее очаровательного хозяина.

— Может, у моего кузена?

Ведьма рассмеялась:

— Ваш кузен — просто старый добрый Оливер Гамильтон из ниоткуда.

— Его имя никому не известно, — с усмешкой кивнула фарфоровая кукла. — Он женился на деньгах семьи Бон.

— Они все так делают, — мрачно добавила ведьма.

Дамы даже наклонились вперед словно ждали, что Сьюзен схватит наживку в виде обещанной сплетни. Но поскольку обе забыли на мгновение о желании порвать ее на части, Сьюзен спросила:

— Что вы хотите этим сказать? А кто еще женился на леди Бон из-за денег?

— Не на ней. На настоящей леди Бон, — объяснила фарфоровая кукла. — На первой. А вы думаете о ее дочери, леди Эмелине?

— На первой?.. — еле слышно повторила Сьюзен. Пробежавший по ее спине холодок убедил ее в том, что она уже повстречала леди, о которой идет речь. Призрак в спальне. А испуганная девушка в подвале — дочь этого призрака. Леди Эмелина. Кузина, которой должно быть примерно столько же лет, сколько ей… и которая так много всего пережила…

— Да кому нужна эта старая история?! — завопил Ред, подлетая ближе к Сьюзен. — Я единственный покойник, о котором вам следует говорить.

Сьюзен не обратила на него внимания.

— Легенда гласит, что… — начала было ведьма.

Нахмурившись, Сьюзен перебила ее:

— Почему вы говорите «легенда»? Разве он умер не в прошлом году? И не означает ли это, что вы знаете, что с ним случилось?

— Они обе вели затворнический образ жизни, — объяснила фарфоровая кукла. — Никто не видел леди Бон. Она всегда жила в Мунсид-Мэноре. Мне порой казалось, что ее вообще не существует, но однажды…

Ведьма бросила на подругу яростный взгляд.

— Можно, я расскажу эту историю? — спросила она.

— Прошу вас, — сказала Сьюзен, прежде чем ее собеседницы перешли к потасовке. — И с самого начала, пожалуйста.

— Легенда гласит, — повторила ведьма, выступая вперед словно для того, чтобы заслонить собой фарфоровую куклу, — что благодаря красоте и богатству леди Бон была самой желанной невестой на много миль вокруг, и это несмотря на то, что она была глухонемой и…

— Не была она глухонемой, Гарриет!

— Дина, клянусь, что если ты не дашь мне догово…

— Ладно, рассказывай, — смилостивилась фарфоровая кукла.

— Кто-нибудь, пожалуйста, расскажите мне все, — взмолилась Сьюзен. — Прошу вас!

— Он женился на ней из-за денег, — выпалила фарфоровая кукла, украдкой взглянув на ведьму, которая, сложив на груди руки, посматривала на нее из-под полуприкрытых век.

— Кто женился? — спросила Сьюзен.

— Лорд Жан-Луи Бон. Он был влюблен в состояние Мунсида, а она оказалась его единственной наследницей. Никому не известно, какие земли были во владении этого лорда, да и были ли они у него вообще. Однако он был красив, имел титул, но ни гроша за душой, а она — красива, богата, но без титула. В общем, не прошло и двух недель, как они поженились.

— А вот потом она стала глухонемой, — вполголоса проговорила ведьма.

— Да, — кивнула фарфоровая кукла. — Именно так.

Сьюзен едва сдерживалась, чтобы не встряхнуть обеих как следует.

— И эта несчастливая перемена произошла… — подсказала она.

— В первую брачную ночь. — Фарфоровая кукла слегка поежилась. — Никто никогда больше не видел ее… живой. Зато у лорда Бона появилось подписанное брачное свидетельство, вместе с которым у него появилась земля и деньги.

— Насколько мне известно, свидетельство можно было аннулировать, — сказала ведьма. — Сами подумайте: вы бы женились на глухонемой?

— Да я бы вышла замуж даже за ирландца, если бы он был настолько богат, чтобы вытащить меня отсюда, — заявила фарфоровая кукла и засмеялась, причем в ее смехе послышались истеричные нотки.

Сьюзен была готова придушить ее.

— Итак, — медленно проговорила она, — все это про-изошло-о…

— Тридцать лет назад, — договорила ведьма.

— Тридцать?! — повторила Сьюзен, закашлявшись. — Женщина внезапно становится глухонемой в ночь, когда ее новобрачный муж, жаждущий денег, обретает власть над ее имуществом и состоянием. После того она исчезает на тридцать лет, и… никто об этом даже не задумывается?

— Это так романтично! — рассеянно кивнула ведьма.

— И трагично, — добавила фарфоровая кукла. — Учитывая то, что потом произошло с их дочерью, и все остальное.

Сьюзен недоуменно заморгала:

— Но вы же сами сказали, что их брак не был…

— В первую брачную ночь, — поправила ее ведьма. — Именно после первой брачной ночи семья могла бы аннулировать брак, если бы ей стало известно, что произошло. Без сомнения, сами супруги подтвердили брак. Мужчинам всегда нужны наследники.

Сьюзен в ужасе воззрилась на нее:

— И никому даже в голову не пришло, что ее муж мог оказаться негодяем?

— Он же получил титул, — пожала плечами фарфоровая кукла, беспечно махнув рукой, словно титулом можно объяснить все, что угодно. — К тому же разве стал бы он содержать ее целых тридцать лет, если б хотел ее смерти?

— И все-таки… в конце концов он ее убил, — задумчиво промолвила ведьма.

Фарфоровая кукла решительно вздернула подбородок:

— Он из-за этого ужасно переживал, бедняга.