Даниэла Стил - Верить в себя

— Я не снималась, потому что мне не нравились сценарии, — объяснила она. — Я больше не хочу играть глупые роли. Смешные — да, глупые — нет. В последнее время я подумывала о том, чтобы сыграть в комедии, и, может быть, я действительно попробую себя и этом жанре, когда поправлюсь. Не знаю, получится ли у меня, но попытаться мне хочется. Комический персонаж можно ведь сыграть и так и эдак, сымпровизировать, наконец… — Она слегка пожала плечами. — Почему бы и нет? Некоторые начинающие актрисы боятся комедий, боятся этого амплуа, которое и в самом деле может пристать к человеку на всю жизнь, но я-то, слава богу, начинала не с комедий, и мне в моем возрасте можно и рискнуть. Ну а если с комедией ничего не выйдет, я предпочла бы взяться за сложную, многоплановую роль, которая была бы мне близка. Я уверена, что мне удастся открыть в моей героине что-то такое, что заставит зрителей присмотреться к ней повнимательнее, задуматься о ее внутреннем мире. К сожалению, даже хорошим актрисам подобные роли попадаются не часто, а может быть, всего раз в жизни, но я могу позволить себе ждать. Сниматься только для того, чтобы зрители не забыли о моем существовании?.. Мне это не нужно, я не вижу в этом смысла. Я — взрослая женщина со своими сложившимися взглядами, и мне кажется, я многое могу сказать людям. Но если сказать л о многое я могу, только играя ту или иную роль, зачем тогда мне роли, которые не дают подобной возможности? Вот почему я была так разборчива и отказывалась от предложений, которые мне не подходили. Кроме того, я целый год не снималась, когда болел мой муж, но если бы в это время мне принесли хороший сценарий, я бы, пожалуй, подумала. Увы, все сценарии, которые я читала, были просто мусором и макулатурой. Никогда не снималась в дрянных фильмах и не хочу начинать! И даже если обо мне в конце концов забудут, у меня есть чем заняться. Я хочу написать книгу… — проговорила она, вдруг понизив голос, хотя и не собиралась делать из этого секрета. Просто ей хотелось посоветоваться с Мэтью, с которым они когда-то обсуждали самые разные вопросы. С ним ей всегда было интересно разговаривать — он прекрасно разбирался не только к юриспруденции и политике, но и в кино, в литературе и вообще в жизни. От природы Мэтью обладал живым, острым умом и был начитанным и разносторонне образованным человеком. У него даже были степени магистра в области психологии и литературы и докторская диссертация по политологии.

— Ты будешь писать о себе, о своей жизни? — поинтересовался Мэтью.

— И да, и нет. Это будет роман о женщине моих лет, может, чуть старше, которая оглядывается на прожитую жизнь после смерти мужа. Я уже начала писать, но до сих пор у меня как-то… не шло. Первые главы дались мне легко, но потом я застряла. Понимаешь, я не знаю, как ответить на вопрос: в чем может быть смысл жизни после того, как умрет твой единственный близкий человек? Нет, это я не себя имею в виду, а мою героиню, — поспешно уточнила Кэрол, увидев, что Мэтью собирается ей возразить. — Моя героиня — блестящий нейрохирург, но, несмотря на все ее знания и опыт, ей не удается спасти мужа, когда у него обнаруживают опухоль мозга. Она привыкла к власти, привыкла решать все сама, но после того как ей не удается изменить собственную судьбу, моя героиня оказывается на распутье. Она не знает, как жить дальше — для этого ей нужно смириться с поражением и попытаться разобраться в себе и в окружающих. В свое время моя героиня приняла несколько очень важных решений, последствия которых ощущает даже спустя много лет. И вот, чтобы найти ответы на свои вопросы и понять, что же такое жизнь, она оставляет практику и отправляется путешествовать в надежде найти потерянный ключ от двери в собственное прошлое. До этого момента моя героиня стремилась только вперед и никогда не оглядывалась, но теперь, чтобы двигаться дальше, ей необходимо вернуться назад, к самому началу… — Кэрол сама удивилась, с какой отчетливостью она восстановила сейчас свой замысел, который и в лучшие времена выглядел довольно неопределенным и расплывчатым.

— Это интересно, — задумчиво проговорил Мэтью. Он прекрасно понял, о ком на самом деле будет эта книга и о каких поступках и давних решениях пойдет в ней речь. Перекрестки, тупики, распутья, необходимость сделать правильный выбор — через все это прошла в свое время сама Кэрол. Интересно, подумал Мэтью, как-то она оценит свое решение порвать с ним и уехать из Франции? Насколько он знал, это был едва ли не самый важный шаг в жизни Кэрол, во многом определивший ее дальнейшую судьбу.

— Я думаю, что книга может получиться интересная. По ней даже можно будет снять фильм, при условии, конечно, что мне удастся ее написать. И вот такую роль — роль моей героини — я бы с удовольствием сыграла! — горячо воскликнула Кэрол, и Мэтью кивнул.

Он понимал, что с этой ролью Кэрол справится лучше, чем кто бы то ни было.

— Знаешь, мне даже понравилось писать, — добавила она. — Ведь я — автор, я сама создаю своих героев, знаю и понимаю их. В фильмах иначе — там я могу выразить себя только через диалог, через движение или через мимику, я играю только свою роль. А автор знает все не о ком-то одном, но обо всех персонажах книги. Вот только я, оказывается, знаю далеко не все. То есть не все, что мне нужно. Я поняла это тогда, когда не смогла найти ответы на свои собственные вопросы. Вот почему я приехала в Европу. Я надеялась, что отыщу их здесь, сумею найти тот самый ключ к собственному прошлому…

— Ну и как? — спросил Мэтью. На его лице был написан такой интерес, что Кэрол невольно улыбнулась.

— А никак! В тот же день, когда я прилетела в Париж, я отправилась взглянуть на наш бывший дом, и у меня родилось несколько интересных идей. К несчастью, на обратном пути я оказалась в этом ужасном тоннеле, и мои идей вышибло у меня из головы вместе со всем остальным.

Это очень странно — не знать, кто ты такая, кем ты была, что было для тебя дорого и важно. Люди, места, события — все исчезло в одночасье, и я оказалась совершенно одна посреди пустыни, в которой был только нетронутый песок — и никаких следов, никаких ориентиров. Я потеряла себя, и это, наверное, самое страшное, что только могло со мной случиться. Ты меня понимаешь?

Мэтью покачал головой. Подобного кошмара он не мог себе даже вообразить.

— Но ведь ты в конце концов многое вспомнила? — с энтузиазмом воскликнул он.

— Да. Прошлое постепенно возвращается, но зачастую я сама не знаю, как мне поступить с тем, что всплывает в моей памяти. Я вижу лица, дома, улицы, вспоминаю чувства и переживания, но я понятия не имею, какое они имеют отношение ко мне. Я не могу найти им места в своем прошлом, потому что сама не знаю, что я забыла. — Тут Кэрол в который раз подумала о том, что лучше всего она помнит именно то, что связано с Мэтью. Даже не детей, не Джейсона, с которым прожила восемь лет, а его. Что касалось Шона, то от него осталось в ее памяти только имя и его болезнь. Правда, кое что она узнала от Стиви, но это не были собственные воспоминания Кэрол, и это казалось ей несправедливым — ведь даже смерть Шона не причинила ей столь ко боли. Правда, с Мэтью она знала не только боль и разочарование, но и ни с чем не сравнимую радость, однако это только усиливало неловкость, которую она испытывала в его присутствии.