Даниэла Стил - Верить в себя

— Да, это будет непросто. И все равно я готов поступать так, как ты захочешь. — Он был виноват перед Кэрол и не хотел снова стать причиной ее огорчений. Сейчас она была в его объятиях, но что будет в следующее мгновение? Кэрол всегда удавалось его удивить.

— Мне кажется, — вдруг сказала Кэрол, — что в качестве приложения к нашему прошлому мы могли бы насладиться друг другом в эти оставшиеся две недели, а потом попрощаться навсегда.

— Это очень щедрое предложение, но оно мне не по душе, — честно ответил Мэтью. — Почему мы не можем начать встречаться снова? Бог дал нам еще один шанс, и это только справедливо, потому что мы с самого начала были созданы друг для друга. Кроме того, сейчас мы оба свободны и никому не причиним боли. И ты, и я отвечаем за свои поступки только перед собой и ни перед кем больше.

— Я не хочу снова пережить такую же боль, я уже не такая сильная, чтобы выдержать нечто подобное, — ответила Кэрол. — А тогда мне было очень, очень плохо…

Мэтью включил мотор и повернулся к ней. Кэрол была права, и он не собирался ни оспаривать, ни опровергать ее слова. Вместо этого Мэтью задал вопрос, который не давал ему покоя много лет:

— Скажи, Кэрол, а ты простила меня за то, что я не оправдал твоих надежд, за то, что много обещал и ничего не сделал? Ты же знаешь — я хотел, чтобы у нас все было хорошо, но каждый раз мне что-то мешало. В итоге у меня не получилось ничего. Простишь ли ты меня за это — и еще за ту боль, что я причинил тебе?

Мэтью понимал, что ничем не заслужил прощения, и все равно надеялся его получить.

Кэрол пристально смотрела на него широко открытыми зеленоватыми, как морская волна, глазами.

— Не знаю, — ответила она. — Я помню все хорошее и помню боль, но многое я забыла. Могу сказать только одно: мне потребовалось немало времени, чтобы забыть…

И это был лучший ответ, на какой он мог рассчитывать. Хорошо было уже то, что она не отказывалась от, встреч с ним, не гнала от себя. Что касалось прощения, то Мэтью не рассчитывал получить его так легко. Он отвез Кэрол в отель, но подниматься к ней в номер не стал. Мэтью пообещал завтра снова поехать с ней на прогулку. Кэрол хотелось побывать в Люксембургском саду, где они когда-то вместе гуляли с Энтони и Хлоей. Мэтью принял бы любое предложение Кэрол. Единственное, о чем Мэтью был способен думать, был вкус ее поцелуя, который он до сих пор ощущал на своих губах.

Вернувшись домой, он, не раздеваясь, прошел к себе в кабинет и долго сидел, не зажигая света. Мэтью не знал, что еще он может сказать Кэрол, чтобы удержать ее. А что будет, когда она улетит в Лос-Анджелес? Едва ли это знает и сама Кэрол. Сейчас у них не было ни прошлого, ни будущего, а были только считанные дни, оставшиеся до ее отъезда. Что случится потом, не мог бы сказать никто.

Гуляя с Мэтью по Люксембургскому саду, Кэрол вспоминала, как много лет назад приезжала сюда с Энтони и Хлоей. Впрочем, и тогда ее привез в этот знаменитый своими цветниками и статуями парк Мэтью, и только потом она стала бывать здесь с детьми.

В этот день они много смеялись, вспоминая разные забавные случаи и выходки детей, которые стерлись из ее памяти. Кэрол уже заметила, что в присутствии Мэтью прошлое вспоминается куда легче, чем когда она пыталась восстановить какие-то подробности сама. И большая часть этих подробностей относилась к тому периоду, который она и про себя, и вслух называла «хорошими временами», тогда как страдания, которые он ей причинил, становились по контрасту с этими моментами счастья более тусклыми, словно затушеванными, а главное — не такими болезненными.

Высаживаясь из его машины у «Ритца», они продолжали разговаривать и смеяться. Кэрол пригласила Мэтью подняться в номер и пообедать вместе с ней, и он с видимым удовольствием согласился, хотя для этого ему пришлось перенести несколько встреч с клиентами. Продолжая держать Кэрол под руку, он как раз собирался передать ключи от машины отельному служащему, когда какой-то фотограф полыхнул вспышкой прямо им в лицо.

В первое мгновение оба остолбенели от неожиданности. Кэрол первой пришла в себя и поспешила натянуть на лицо дежурную улыбку, предназначавшуюся именно для таких случаев, но Мэтью недовольно нахмурился. Он и в лучшие времена терпеть не мог фотографироваться, а уж папарацци из бульварных газет и вовсе терпеть не мог. Когда они с Кэрол жили вместе, то принимали все меры предосторожности, чтобы не попасться на глаза какому-нибудь пронырливому репортеру, но сейчас папарацци не представляли для них большой опасности. Им незачем было скрывать или бояться огласки, и все же ни Мэтью, ни Кэрол не хотелось, чтобы их фотографировали, чтобы о них судачили и выдумывали пошлые истории об их отношениях. Кэрол, правда, привыкла быть в центре внимания, поэтому реагировала на происшедшее не так остро, но Мэтью продолжал ворчать и в лифте. Он уже жалел, что они вышли из машины перед главным входом в гостиницу, хотя это было удобнее, чем каждый раз пробираться через служебный вход.

Когда они поднялись наверх, Кэрол рассказала о случившемся Стиви, добавив, что фотограф, скорее всего, узнал ее, но ему вряд ли было известно, кто такой Мэтью.

— О, эта братия вычислит его очень быстро, — ответила Стиви и задумалась. Ее определенно не радовали ежедневные прогулки Кэрол с Мэтью, но она сочла за благо не задавать вопросов, видя, что ее подруга выглядит счастливой. За прошедшие дни Кэрол заметно окрепла, а на ее бледных щеках появился румянец, и Стиви успокаивала себя тем, что эти встречи по крайней мере не приносят ее подруге вреда. Но теперь все могло измениться, и, как опасалась Стиви, измениться в худшую сторону.

Стиви поинтересовалась, что заказать им на обед. Мэтью попросил бифштекс, Кэрол остановила свой выбор на паштете из гусиной печенки. Когда заказ принесли, Стиви и сиделка ушли к себе в номер. Обе они видели, что Кэрол с каждым днем чувствует себя все лучше. Больше того — Стиви вдруг поняла, что ее подруга по-настоящему счастлива.

В этот день Мэтью просидел у Кэрол почти до десяти вечера. Им и раньше было что сказать друг другу — во всяком случае, никаких проблем с поиском тем для разговора они никогда не испытывали. Кэрол, вспомнив, сказала и о том, что утром ей звонили из полиции. Следователь хотел узнать, не припомнила ли она какие-то новые подробности теракта, но Кэрол вынуждена была его разочаровать: все, что ей было известно, она уже рассказала. Впрочем, другие свидетели тоже дали показания, и следствие, в конце концов, пришло к выводу: все террористы были смертниками и погибли во время взрыва. Единственным уцелевшим членом группы был молодой араб, проникший в палату Кэрол, он сейчас находился в тюрьме. Других подозреваемых на данный момент не было, а это значило, что никакая опасность Кэрол не грозит. Следователь, впрочем, не рекомендовал ей отказываться от охраны, и Мэтью был полностью с этим согласен.