Альма Либрем - 365 (СИ)

— Спасибо, — она в ответ немного смутилась, словно свою привлекательность осознавала очень редко, только когда об этом очень настоятельно напоминали.

— Пойдёмте? — Игорь напомнил себе, что у него будет чем заняться, например, в воскресенье — съехать из их с Верой квартиры, и срочно! — и подал ей руку.

Александра удивлённо посмотрела на протянутую ладонь.

— Однако, — отметила она, — нам предстоят какие-то особенно страшные ступеньки?

— Почему?

— Мужчины, — вздохнула девушка, — редко подают руку просто так. Даже перед ступеньками.

— Там очень коварный скользкий пол. Я не могу оставить вас наедине с ним, особенно после стараний нашей уборщицы, — убирающей вечером, между прочим, но какая разница? Об этом Игорь говорить не собирался. — Или, может быть, вы опасаетесь чьей-то ужасной ревности? Некий тиран готов оставить девушку наедине со всеми ужасами офиса?

Вера была бы в восторге от его жуткого красноречия, наверное. Ну, или она предпочла бы какой-нибудь подарок подороже. Сто роз. Или квартиру. Или айфон? Какая гадость, однако.

— Мой кот, — хмыкнула Саша, — полагаю, будет не против, если у вас, конечно, нет собаки.

— Не-а, — ответил Игорь, и она опёрлась о его ладонь, позволяя провести в зал.

…И, кажется, заметила, что пол у них под ногами был не плиткой — паркетом. Совершенно нескользким паркетом. Но ничего не сказала и руку не брала; Игорь предпочитал рассматривать это в качестве положительного признака.

— Ваш кот, — спросил он, хотя эта светская беседа мало подходила под ситуацию, — негативно относится к собачникам? У него был печальный опыт?

Саша усмехнулась.

— У собаки был печальный опыт знакомства с моим котом, — она, кажется, вспомнила что-то забавное. — У соседской болонки. Но он на дух не переваривает, когда от кого-то пахнет собакой.

— Как я его понимаю, — Игорь к собакам был совершенно равнодушен, но не переваривал, когда от кого-то пахло карамелью.

Стоит ли задавать вопрос, кто именно месяц назад купил карамельные духи и поливался ими с ног до головы, ожидая голодного программиста с работы с яичницей?

— Но мне следует предупредить, чтобы ко мне не приближались люди, у которых есть аллергия на котов, — Игорь уже мог предположить, что, кроме кодов, у Александры была как минимум одна любимая тема. И она, что же, интересовала и его. — Особенно в период линьки. У вас нет аллергии?

— На котов нет, но какая-то есть, — безропотно ответил Игорь, не далее как три месяца назад имевший удовольствие прокатиться в скорой после того, как съел что-то из запрещённого списка. Например, чеснок. Его мама сунула его в любые блюда, от котлет до торта, а Игорь кашлял и, кажется, задыхался, если не успевал с нужными таблетками.

Они остановились у двери, и Саша всё ещё не убрала руку. Игорь скосил взгляд на дверь и прислушался к равнодушному гулу.

— Вы не удивляйтесь реакции, ладно? — почти с извинением попросил он. — Мои коллеги просто очень бурно реагируют на то… что новенькие достаются не в их команды. Это происходило столько, сколько я помню нашу фирму.

— Хорошо, — кивнула Саша. — Меня это не пугает.

— И… вы когда-нибудь работали в мужском коллективе? В абсолютно мужском коллективе.

— Училась, — с некоторой грустью ответила Александра. — Но не все они спасали меня от скользких паркетных полов. Вы первый.

Игорь вздохнул.

Первый, но кто сказал, что последний.

Он толкнул дверь, знаком указывая ей оставаться на месте, и вышел к коллегам.

— Здравствуйте… — дамы и господа, представленные одними только господами, кажется, были немного рассеянны и совершенно не воспринимали его вместо Регины. — Как вы знаете, у нас недавно был новый набор на свободные места, и программист, прошедший тест Сергея, — Игорь сверкнул глазами, искренне желая сказать коллеге пару ласковых, — что, как вы все знаете, очень и очень непросто, займёт место в моей команде. У нас новый проект, и потребуется свежая голова.

— Да какая разница? — окликнул кто-то из зала. — Представляй уже давай…

— Что ж, — покорно кивнул Игорь. — Поприветствуйте Сашу, — он поманил девушку рукой, и та шагнула из дверного проёма, встав рядом с ним.

Гул на мгновение притих, а потом возобновился. Кто-то громко присвистнул, и Игорь вполне мог предположить, что дело было отнюдь не в мыслях о Регининых криках, когда она вернётся.

— Эй! — возмутился с последнего ряда Лёша, тимлид с другой команды. — Ты издеваешься, что ли? Почему как новичок, так сразу к тебе, мы тут, между прочим, тоже зашиваемся!

Саша покосилась на Игоря, и он почти недоумевающе пожал плечами.

Лёша скрестил руки на груди и поднялся на ноги, глядя почти сердито, и Игорю вдруг страшно захотелось смеяться.

— Ольшанский! — Сергей аж возмущённо швырнул папку на пол, правда, тут же её подобрал. — Это моё тестовое задание проходили, значит, мне и должны отдавать! Я б ввёл в курс дела… Скажи, Дима?

Дима промолчал. В отличие от предыдущих ораторов, он был счастливо женат и такими мелочными вопросами не интересовался.

— У тебя ж Вера! — проворчал кто-то из зала, и Саша опять удивлённо покосилась на Игоря, кажется, растерявшись.

— Вера? — удивилась она. — Это… что-то относительно религии?

— Нет, — отмахнулся Игорь. — Это они… так ласково обзывают наш код для автотестирования. Сам не знаю, почему, — не хватало ещё, чтобы Александра поняла, почему на неё так смотрят, обиделась и ушла искать работу в другом месте. — Но вы, кажется, безумно понравились нашему коллективу. И… у нас не принято друг-другу выкать, так что, на "ты"?

И он — ну, без задней мысли, чисто по-дружески, — обнял её одной рукой за плечи. Александра была не против, и на сей раз улыбнулась коллективу, открыто так, словно пытаясь понять, что же всё-таки происходит.

Игорь мог объяснить, но по понятным причинам предпочитал этого не делать.

10 мая 2017 года

Среда

Утренний митинг прошёл без эксцессов, и Игорь искренне понадеялся на то, что день будет спокойным. Он раздал задания, прогнал двух новых тестировщиков из кабинета, чтобы не морочили ему голову всякой ерундой, закрыл Регинин кабинет на ключ, чтобы туда не лазили все, кому не лень, зашёл в комнату, где обычно работала их команда…

И опешил.

Игорь даже посмотрел на наручные часы. Одиннадцать часов — до обеда ещё далеко, до расслаблений ещё никто не доработался. Продуктивное время, во время которого все либо пишут, либо обсуждают что-то, либо, в крайнем случае, внизу выстраивается целая очередь к кофе-машине.

…Очевидно, кофе-машина поменяла свою дислокацию.

Он застыл в дверном проёме, отчаянно пытаясь понять, что произошло. В дальнем углу компьютер и вовсе был выключен, горели только четыре монитора из того десятка с лишним, что были у них в распоряжении. Ребята из команды отчаянно пытались разобрать его указания, распределённые, между прочим, между каждым из них, на одном мониторе была открыта сводная таблица по входным данным и тот продукт, к которому они собирались прицепить блок после длительной годовой работы.