Л. Кейси - Брона [ЛП]

— Это лучший подарок за всю мою жизнь, спасибо тебе.

Доминик убрал несколько свободных прядей с моего лица.

— Это был лишь второй подарок, а их будет немного больше.

Я ахнула.

— Правда?

Доминик кивнул.

— Я могу получить их прямо сейчас?

— Нет, — рассмеялся он. — Ты получишь их в каждой точке.

Каждой точке.

— Как ты…

— У меня есть список, помнишь?

А, его список, точно .

— Ладно, так теперь, когда мы покончили со скалолазанием… в смысле, мы же покончили со скалолазанием, так ведь?

Доминик кивнул.

Ох, слава богу .

— Отлично, так куда мы теперь? — спросила я, сгорая от нетерпения увидеть, что ещё он для меня приготовил.

Доминик помог мне снять страховку, а затем с нежностью погладил по заду.

— Перекусить.

Ох.

— На мне спортивный костюм. Я не одета для выхода в город.

Доминик подмигнул.

— У меня в машине есть для тебя другая одежда, Бранна собрала всё утром, пока ты спала.

Ох.

— Ох, ладно, и куда мы теперь?

Доминик ухмыльнулся.

— Подожди — и увидишь.

— Что мы делаем в Феникс-парке? Ты ведешь меня в зоопарк? — ахнула я.

Доминик фыркнул.

— Чтобы потом выслушивать твои жалобы на детей, врезающихся в тебя по дороге к пингвинам? Нет уж, спасибо.

Я ахнула.

— Это было всего раз…

— Это происходит каждый раз, когда мы идем в зоопарк.

Я сложила руки на груди.

— Но они намеренно лезут старшим под ноги. И меня это раздражает.

Доминик усмехнулся и покачал головой.

— Тебя много чего раздражает.

— И?

Он не ответил, лишь пробормотал что-то себе под нос и продолжил за руку куда-то меня тянуть. Я без возражений следовала за ним, но затем зазвонил мой телефон, я засунула свободную руку в сумку и, достав его, прижала к уху.

— Алло?

— С днем рождения!

Я улыбнулась.

— Спасибо, Гэв.

Рука Доминика крепче сжала мою ладонь, отчего я закатила глаза.

Эта его детская неприязнь к Гэвину до сих пор была столь же сильной, как и в школе, что всегда для меня было головной болью.

— Где ты? У меня для тебя есть открытка и подарок.

Я улыбнулась.

— Ой, спасибо! Но ты не должен был ничего для меня готовить.

Гэвин усмехнулся.

— Знаю, но мне хотелось, тебе ведь сегодня двадцать один, в конце концов!

Каждый раз, когда кто-то говорил это, единственной моей мыслью было то, что ещё девять лет, и я буду уже отмечать свой тридцатый день рождения… и это немного пугало.

— Что ж, спасибо, так мило с твоей стороны… ой!

Я выдернула ладонь из болезненного захвата Доминика и бросилась вперед.

Господи, иногда он просто выводил меня из себя!

— Что не так? С тобой все хорошо?

— Я в порядке.

— Ладно, так могу я привезти подарок… или Доминик рядом.

Я усмехнулась; Гэвин всегда чувствовал присутствие Доминика.

— Мы в Феникс-парке, он приготовил для нас кое-что на сегодня.

Гэвин вздохнул.

— Ну, тогда я отдам подарок Эйдин, а она передаст его тебе или же Бранне.

Эйдин Коллинз была старшей и единственной сестрой Гэвина. Они с Бранной были хорошими подругами. Эйдин была очень забавной и бесповоротно чокнутой. И поэтому в нашу компанию вписывалась как влитая.

— Спасибо, Гэв, почему бы тебе не заскочить попозже? Уверена, мы все пойдем вечером куда-нибудь.

— Спасибо за приглашение, но я работаю до одиннадцати, поэтому, думаю, дерьмовая из меня получится компания, если я буду засыпать на ногах.

Я усмехнулась.

— Ладно, ну тогда заходи как-нибудь на неделе, посмотрим кино или ещё что-нибудь.

— Заметано, до скорого, милочка.

Я усмехнулась. Он говорил «милочка», как какая-нибудь старушка.

— Пока, милок, — повторила я.

Он усмехнулся, а затем повесил трубку.

Положив телефон в сумку, я почувствовала его у себя за спиной.

— Ты в курсе, что сделал мне больно?

Доминик вздохнул.

— Прости, просто я ненавижу…

— Ты ненавидишь Гэвина. Я знаю это, он знает это, да весь гребаный мир знает это, Доминик.

Тишина.

— Я просто ненавижу, что вы так близки.

Я развернулась лицом к Доминику и хмуро на него посмотрела.

— Я уже предупреждала тебя не заводить эту тему снова, но, тем не менее, ты опять начинаешь. Если ты не можешь смириться с тем, что один из моих лучших друзей — парень, то тогда можешь собирать свои манатки и проваливать из моего дома и жизни, потому что он никуда не денется. Он мой друг. Не знаю, сколько раз я должна тебе это повторить.

Доминик посмотрел на меня, сощурив глаза.

— А я предупреждал тебя не угрожать мне разрывами. Всё закончится тем, что я убью кого-нибудь из-за этого, Брона, ты, мать твою, знаешь, как сильно меня это бесит.

Я знала, но он постоянно выводил меня своими нескончаемыми жалобами из-за Гэвина.

— В таком случае, повзрослей уже наконец и прими тот факт, что у меня есть друг-парень. Серьезно, Доминик, ты боишься, что я стану тебе изменять или что?

Лицо Доминика покраснело от раздражения.

— Дело не в тебе, а в нем. Он сохнет по тебе, всегда сох.

Я вскинула руки в воздух, чтобы не сжать их у него на шее.

— С тех пор прошли годы! И это он решил, что нам лучше остаться друзьями, ты же помнишь ту ночь, да? Когда ты разрушил моё первое свидание.

И у этого придурка хватило ещё наглости рассмеяться.

— Да, и ты начала встречаться со мной… А ещё я впервые трахнул тебя пальцами в смотровой больницы. Хорошие времена.

О. Мой. Бог.

— Как же ты меня бесишь! — рявкнула я и толкнула его в грудь, прежде чем развернулась и бросилась от него прочь, что, конечно же, было бессмысленно, потому что он, естественно, последовал за мной.

— Ты хотя бы знаешь, куда направляешься?

Нет.

Феникс-парк был огромен, и мы были в той части, где я никогда раньше не бывала.

— Нет, но я продолжу идти в эту сторону и, в конце концов, куда-нибудь да выйду. После чего возьму такси до дома, и мне больше не придется смотреть на твою тупую раздражающую физиономию.

Я была в гневе, а когда я в гневе и Доминик в это время смеется надо мной, я становлюсь просто кровожадной, но именно это засранец и делал.

Я резко развернулась и с визгом бросилась на него, но он уклонился от моих рук, схватил меня за плечи, а затем обернул ногу вокруг моего колена и толкнул меня. Я ахнула, когда моя спина встретилась с землей.

Этот ублюдок сделал мне подсечку.

Я попыталась подняться, но в мгновение ока Доминик уже был на мне.

— Послушай меня, дикая кошка, успокойся или одного из нас арестуют. Мы на людях — не дома, где мы можем убить друг друга, а затем заняться примирительным трахом.

Примирительным трахом?

Ублюдок!