Рита Херрон - Выходи за меня!

– Надеюсь, у меня всегда хватит времени на то, что к работе не относится, – хрипло пробормотал он.

Мэдди взглянула ему в лицо, и страсть, больше не сдерживаемая, вырвалась на волю. Где-то в сознании ее теплилась мысль, что существует причина, по которой ей не следует быть здесь с Чейзом, и эта причина – данное самой себе обещание никогда больше не вешаться ему на шею. Но сейчас Мэдди забыла обо всем. Она могла думать только о том, как бы смягчить боль в глазах Чейза, чтобы исчезла эта мука и тоска, а желание было удовлетворено.

Она поставила бокал на пол, потом осторожно потянулась к нему и приложила ладонь к его щеке. Жесткая щетина, напряженные скулы. Чейз стиснул зубы. Его темные глаза стали почти черными. Он хотел что-то сказать, но взаимное влечение бесполезно отрицать. Поддаться голосу страсти – значит причинить себе боль. Но не дать волю своему желанию еще труднее.

– Мэдди, мы...

– Знаю, мы не должны этого делать. – Она опустила голову и провела языком по краешку его губ, жадно вдыхая его запах, как возбуждающе-чувственный афродизиак, затем поцеловала нежную кожу за ухом. – Но мне все равно. Я хочу тебя, Чейз. Я не хотела так ни одного мужчину в мире.

Он резко вздохнул – боль, желание и, наконец, покорность слышались в этом вздохе. С хриплым стоном Чейз запустил пальцы в ее волосы и прижался губами к ее губам.

– О Господи, Мэдди, – вырвалось у него, и он крепко прижал ее к себе.

– Чейз, я хочу быть с тобой прямо сейчас, – выдохнула она. – Я хочу этого.

Чейз чуть отстранился, заглянул ей в глаза и обхватил ее лицо ладонями.

– Мэдди...

– Тише, не говори ничего. – Она закрыла ему рот поцелуем. Губы его хранили вкус острой китайской еды, вина и желания. – Обними меня, Чейз. Ощути, как я сильно хочу тебя.

Она притянула его руку к своей груди, и он почувствовал, как бьется сердце под его пальцами. На лице его замешательство сменилось глубоким внутренним волнением.

– Ложись рядом, Мэдди.

Она повиновалась, и он накрыл ее своим телом, лихорадочно целуя лицо, нос, губы, волосы, плечи. В его жадных прикосновениях было что-то сродни отчаянию, как будто он хотел запечатлеть в памяти каждую частичку ее тела и торопился, точно боялся не успеть.

Мэдди отвечала на его ласки с не меньшим пылом. Она никогда никого не хотела так, как хотела Чейза Холлоуэя. Он жадно целовал ее рот, обнимая ее трепещущее тело. Она ощущала его руки везде – на груди, бедрах, талии, под платьем. Его пальцы дразнили чувствительную плоть между ног, нежные складки ее женского естества. Она прильнула к нему, лаская твердую мускулистую спину и бедра, в то время как он притиснул ее к мягкой шкуре всем телом.

У нее закружилась голова, и голос рассудка совершенно утих под напором страсти. Мэдди сдернула с него рубашку, обрывая пуговицы от нетерпения. Ей так хотелось коснуться его обнаженного тела! Мгновение спустя его одежда валялась рядом с камином, а на нем остались только темные плавки, которые еле прикрывали его возбуждение. Мэдди была потрясена, увидев его обнаженным – рельефные мускулы груди и плеч, плоский мускулистый живот, темные волосы, спускающиеся от живота к паху. На боку она увидела еще один шрам, но эти телесные изъяны говорили только о том, какой он сильный и смелый.

Чейз погладил ее по руке, провел пальцем по ее шее.

– Ты не передумала, Мэдди?

Его низкий хриплый голос прозвучал неуверенно и удивительно ласково. Она улыбнулась, похоть и желание уступили место более сильному и глубокому чувству, и Мэдди показалось, что душой она стала к нему еще ближе. К чему сомнения? Она коснулась рукой его щеки, поглаживая нижнюю губу.

– Я никогда и ни в чем еще не была так уверена, Чейз. – Он на мгновение прикрыл глаза и глубоко вздохнул. Его трогательная нежность и пылкая страсть придали этому мгновению еще больше соблазнительной чувственности, и, когда он открыл глаза и взглянул ей в лицо, Мэдди не увидела больше ни тени сомнений, только спокойное сознание того, что сейчас, в этот момент они должны быть вместе.

Чейз медленно поднял руку и накрыл ладонью ее грудь, опустил голову и покрыл поцелуями ее шею, мочку уха и нежную шею, пока она не застонала, извиваясь под ним. Вняв ее страстной мольбе, он стянул с нее платье через голову и отбросил в сторону.

– Боже, какая ты красавица, – прошептал Чейз, и его дыхание приятно щекотало ее обнаженную кожу.

Она потянулась к нему, и он заключил ее в объятия. Языки, тела и ноги сплелись, поцелуи разожгли страсть, уничтожившую всякие сомнения и раздумья. Чейз расстегнул ее бюстгальтер и отшвырнул в сторону, приникнув к ее грудям с такой жадностью, что Мэдди затрепетала всем телом. Огонь разгорелся, чувства вышли из-под контроля, похоть лишила ее разума, и Мэдди притянула к себе его бедра. Он навалился на нее, его страсть требовала выхода, и Мэдди стянула с него плавки, а он расположился между ее бедер.

Приподнявшись на руках, он заглянул ей в глаза. Лицо его затуманило желание. На теле выступил пот, дыхание прерывалось. Он подвинулся к влажной плоти между ее ног. Она прильнула к нему, и по губам ее скользнула улыбка, когда он толкнулся в нее. Она приготовилась испытать боль, неизбежную в первый раз.

И тут Мэдди вспомнила, почему ей не следовало этого делать. Потому что отдать Чейзу свое тело – значит отдать и сердце. Она взглянула ему в лицо и поняла, что именно по этой причине и решила ему отдаться.

Потому что она уже давно любит его.

Что за черт?

Чейз замер. Запах Мэдди и страсти почти заставил его упустить одну деталь. Мэдди была такой влажной, горячей, такой... тугой. Как если бы она никогда...

Мука и страх сковали его, и он собрал всю силу воли, чтобы отстраниться от нее и посмотреть ей в лицо. Ее подернутые поволокой глаза скользили по его груди вниз, туда, где соединились их тела, на губах играла чувственная улыбка.

– Мэдди?

– Не останавливайся, Чейз, – прошептала Мэдди. – Прошу тебя, не останавливайся.

Сердце его рвалось из груди, пока он все глубже погружался в нее, стараясь не придавить своей тяжестью. Еще одно движение, и он причинит ей боль, но Бог свидетель, меньше всего на свете он хотел причинить боль Мэдди.

– Я хочу тебя, Чейз. – Она снова взглянула туда, где слились их тела, и от этого взгляда он затрепетал. – Вот так, чтобы мы стали единым целым.

– Но почему... – Голос его сорвался. – Почему я? – Улыбка, полная желания и любви, осветила ее лицо и разбила его последние сомнения.

– Потому что ты дорог мне, Чейз. И всегда будешь мне дороже всех. И я хочу, чтобы ты был моим первым мужчиной.

Он никогда не был первым у женщины.

Чейз колебался, затаив дыхание. Мэдди потянулась к нему, обхватила его лицо руками и подарила ему самый сладкий и чувственный поцелуй, какой ему приходилось испытывать. Разве он имеет на это право – лишить Мэдди невинности?