Даниэла Стил - Ранчо

– Я пришлю тебе фотографии Джейд, обещаю! – заверила Зоя, прежде чем повесить трубку.

В следующую секунду на нее налетели сразу три медсестры с жалобами на толпы в приемной. Только та, что позвала ее к телефону, смотрела с восхищением.

– Никак не поверю, что это Таня Томас! Какая она?

Все всегда задавали один и тот же дурацкий вопрос.

– Одна из чудеснейших женщин, каких я знаю, само благородство. Вкалывает как проклятая. Настолько талантлива, что не отдает себе в этом отчет. Заслуживает гораздо лучшей доли. Ничего, рано или поздно ей выпадет счастье. – С этими словами Зоя вместе с сестрами быстро покинула кабинет.

Сестра, позвавшая ее к телефону, так ничего и не поняла.

– У нее премии «Грэмми», награды Академии киноискусств, платиновые пластинки! – пожала она плечами. – Говорят, за одно концертное турне она зарабатывает десять миллионов. Один простой концерт дает за миллион. Чего же ей еще?

– Поверь мне, Айкали, это только видимость. Наша с тобой жизнь лучше ее. – Мысль, что Тане пришлось названивать подружке по колледжу, чтобы найти себе спутницу на отпуск, разрывала ей сердце. Зоя по крайней мере завела дочь.

– Все равно не пойму, – сестра покачала головой. Зоя поторопилась в приемную.

Таня долго не сводила глаз с фотографии подруги в газете. Потом, махнув рукой, решила позвонить Мэри Стюарт:

– Привет! Догадайся, с кем я говорила пять минут назад?

– С президентом США. – Мэри Стюарт была счастлива снова слышать Танин голос. Стоило той покинуть Нью-Йорк, как она стала по ней скучать.

– С Зоей! Она заведует в Сан-Франциско клиникой, лечит больных СПИДом. В утренней «Лос-Анджелес тайме» о ней большая статья. Зоя взяла ребенка, девочку. Малышке' скоро два годика, зовут Джейд, девочка наполовину кореянка.

– Чудесно! – откликнулась Мэри Стюарт. Ей очень хотелось быть великодушной по отношению к прежней подруге, но даже теперь, по прошествии двадцати с лишним лет, старые раны по-прежнему дают о себе знать. – Очень рада за нее. – Ее радость была искренней. – В этом она вся. Взять ребенка, да еще азиатку! Она стала именно такой, какой всегда старалась стать. Клиника для больных СПИДом тоже нисколько меня не удивляет. Она замужем?

– Нет. По-моему, Зоя сообразительнее нас с тобой. Билл уже улетел в свой Лондон?

– Еще вчера. – Мэри Стюарт умолкла, вспоминая уборку в комнате сына. – Вчера я убрала вещи Тодда. Давно надо было это сделать. Но раньше я не была к этому готова.

– Никто не засчитывает тебе проигрышные очки, – сказала Таня. – Ты поступаешь так, как должна, чтобы выжить.

После этого она рассказала Мэри Стюарт, что Нэнси не разрешает ей везти детей в Вайоминг. Судя по голосу Тани, она огорчена этим сверх всякой меры. Мэри Стюарт знала, что значат для подруги эти дети. Это самое лучшее, что принес ей брак.

– Отвратительно! – произнесла она с чувством.

– Как и все остальное. К примеру, я только что дала согласие заплатить полмиллиона шантажисту, продавшему меня газетам.

– Боже! Час от часу не легче. Почему так много?

– Со страху. Мои адвокаты делают в штаны при одной мысли о присяжных. Им кажется, что процесс с присяжными заведомо проигрышный. Противная сторона представит меня чудовищем, купающимся в деньгах. Изобразить меня добродетельной и здоровой женщиной совершенно невозможно. Знаменитая – значит шлюха или по меньшей мере человек, из которого менее удачливым, менее честным или патологическим лентяям совсем не грех вытрясти деньжат. Это определение вполне можно поместить в словаре, – заключила она, жуя.

Мэри Стюарт улыбнулась. Таня, конечно, расстроена, но не уничтожена, чего можно было ожидать, учитывая свалившиеся на нее беды. Она могла бы залезть с головой под одеяло и нахлобучить сверху подушку для верности, однако обошлось без этого. Таня всегда отличалась сильной волей. Мэри Стюарт восхищалась ею. Как бы с ней ни поступала жизнь, она поднималась во весь рост и принималась за старое, потрепанная, в царапинах, но по-прежнему с улыбкой до ушей, с песней на устах.

– Билл уже успел тебе позвонить? – спросила Таня, думая уже не о своих горестях, а об услышанном от Мэри Стюарт. Она по-прежнему считала возмутительным, что он не пожелал взять жену в Лондон. По словам Мэри Стюарт, здесь вряд ли измена. Просто не захотел, чтобы она была рядом.

– Еще нет. Зато вчера звонила Алиса. Наше с ней путешествие отменяется.

– Неужели? – Таня была поражена. – Что еще стряслось?

– Ничего. Поступило более заманчивое предложение. Тут просто мамаша, а там – молодой человек. – Мэри Стюарт улыбалась, но в ее голосе звучало разочарование. – Возраст берет свое.

– Что ж тогда говорить о моем возрасте! – засмеялась Таня. – Как ты поступишь?

– Буду обсыхать на берегу, как потерпевшая крушение шхуна. Вот сижу и ломаю голову, чем занять предстоящие два месяца. Перед отъездом Билла мы снова об этом говорили, но он непреклонен: в Лондоне мне не место. Я бы, видишь ли, его отвлекала. Честно говоря, я подумывала приехать к тебе на несколько дней, если у тебя найдется на меня время. Я бы остановилась в отеле. В июле – августе Нью-Йорк – сущий ад, а дом за городом мы в этом году не сняли из-за того, что Билл будет отсутствовать все лето.

– Тогда, может быть, в Вайоминг? – Таня затаила дыхание. Ее замысел все же мог осуществиться, хотя бы наполовину. Даже если Зоя не составит им компанию, они с Мэри Стюарт могут отправиться туда на две недели. – Едем со мной! Я сняла домик в пансионате-ранчо. Потрясающие удобства, стиль вестерн. Одна я не могу. Мне пришлось бы отказаться от заказа в пользу моей секретарши или кого-то из сотрудников.

Мэри Стюарт размышляла, сидя на кухне:

– Звучит заманчиво, Мне все равно больше нечем заняться. Конечно, наездница из меня теперь, наверное, никудышная, разве что отросла мягкая седельная подушка.

– Не морочь голову! Наоборот, тебе не хватает фунтов пятнадцати веса. Но даже если мы ни разу не сядем в седло, никто не умрет. Будем любоваться горами, пить кофе или шампанское и охотиться на смазливых ковбоев.

– Тут-то тебя и подстерегут корреспонденты. Никуда с тобой не поеду: в такой компании рухнет и моя репутация. – Мэри Стюарт, конечно, смеялась. Мысль о поездке с Таней на ранчо привела ее в восторг. Когда Таня заговорила об этом в первый раз, она не обратила на предложение никакого внимания, потому что собиралась в Европу к Алисе, а Таня вроде бы отправлялась в Вайоминг с детьми Тони.

– Обещаю быть паинькой. Поедем! Вот будет здорово! – У Тани засияли глаза. – Согласна, Стью?

Мэри Стюарт усмехнулась, услыхав старое студенческое обращение.

– С радостью. Когда? – В ее распоряжении целое лето.

– Сразу после Дня независимости. Ты успеешь купить себе сапожки. У меня еще сохранились старые.