Даниэла Стил - Ранчо

Они надолго умолкли. Через некоторое время они приготовили сандвичи, один Таня дала Тому с, чашкой кофе. Остановились они всего раз, чтобы Том мог размяться, а остальное время болтали и читали. Таня смотрела новый фильм, Мэри Стюарт спала – снимала с себя психологическое напряжение последних дней в Нью-Йорке.

С момента отъезда Билла Мэри Стюарт раздумывала над принятым ею ответственным решением, которое должно полностью изменить ее жизнь. Это вызывало одновременно и грусть, и облегчение. Таня не стала ее разубеждать. Зато Алиса расстроится, когда узнает о решении матери. О реакции Билла она даже не отважилась гадать. Возможно, он тоже испытает облегчение. Вдруг он весь год только об этом и мечтал, но не мог набраться храбрости ей признаться? Она, видимо, скажет об этом мужу, когда он вернется из Лондона, в конце августа или в сентябре, а пока она как следует обдумает свое будущее. После двухнедельного отдыха на ранчо Мэри Стюарт намеревалась пожить недельку у Тани в Лос-Анджелесе, потом провести несколько недель в Хэмптоне, где у нее хватало друзей, чтобы не соваться в Нью-Йорк, пока не спадет жара. Лето могло получиться интересным.

Проснувшись, Мэри Стюарт увидела, что Таня улыбается ей. Они давно оставили позади Южную Калифорнию и теперь пересекали Неваду.

– Где мы находимся? – Мэри Стюарт села на диване и посмотрела в окно. Даже сон не сказался на ее прическе и всем облике. Таня не вытерпела и растрепала ей волосы, как когда-то в колледже. Обе расхохотались.

– Тебе не дашь больше двадцати, Стью. Знала бы ты, как я тебя ненавижу! Я провожу полжизни на пластических операциях, а у тебя такой свежий вид. – В действительности обе выглядели прекрасно, гораздо моложе своих лет. – Между прочим, на прошлой неделе я опять говорила с Зоей, – как бы между делом вспомнила Таня. – Она все геройствует в своей клинике для больных СПИДом в Сан-Франциско. – Обе согласились, что это ей очень подходит. Таня пожалела вслух, что Зоя так и не вышла замуж.

– Я почему-то всегда подозревала, что так оно и получится, – задумчиво произнесла Мэри Стюарт.

– Почему, собственно? Она ведь не знала недостатка в кавалерах.

– Это-то да, но ее заботливость имела планетарный масштаб. Камбоджийские сироты, голодающие дети Эфиопии, беженцы из слаборазвитых стран – это ее всегда волновало больше всего. Клиника для больных СПИДом нисколько меня не удивляет, наоборот, как раз то, что я от нее ждала. А вот удочеренная крошка – это удивительно. Никогда не представляла ее матерью! Для материнства в ней слишком много идеализма: умереть ради дела, в которое она верит, – одно, а подтирать за конкретным ребенком – несколько другое...

Таня усмехнулась. Описание поразительно точное. Скажем, уборкой их жилища занимались исключительно Мэри Стюарт и Элли. Зоя постоянно пропадала на демонстрациях, а Таня либо болтала по телефону с Бобби Джо, либо репетировала предстоящее выступление. Домашнее хозяйство никогда ее не занимало.

– Как бы мне хотелось с ней повидаться! – Интересно, сильно ли разозлится Мэри Стюарт? Таня надеялась, что не очень. Если одна из подруг сбежит с ранчо, она умрет от горя. Мэри Стюарт – более вероятная кандидатка в беглянки: ведь это она смертельно обиделась на Зою, а не наоборот.

Однако слова Тани о желании повидаться с Зоей не вызвали у Мэри Стюарт никакой видимой реакции. Она просто отвернулась к окну, вспоминая былое.

Размолвка произошла перед самым выпуском из колледжа и здорово испортила всем настроение. С тех пор они никогда не собирались вместе. Мэри Стюарт с тех пор ни разу не виделась с Зоей, хотя иногда ее вспоминала. Зато Таня встречалась и с той и с другой. На встречи выпускниц в Беркли никто из них не ездил.

Следующие несколько часов они посвятили чтению. Мэри Стюарт взяла с собой целую стопку книг, Таня листала журналы и радовалась, не находя в них ничего про себя. В девять вечера они достигли Уиннемакки – маленького, но шумного городка, полного ресторанов и казино вдоль главной улицы, вернее, отрезка трассы. Том поставил автобус на стоянке мотеля «Красный лев», где заказал номер. Тане и Мэри Стюарт предстояла ночевка в автобусе, но вначале они собирались поужинать и поиграть в игральные автоматы. Ресторан оказался скорее забегаловкой, зато в него было понапихано больше полусотни игральных автоматов, а также столы для игры в «очко».

Таня натянула сапоги, надела ковбойскую шляпу и темные очки. У нее был с собой черный парик, но в жару она избегала его носить, хотя он часто оказывался кстати. Зайдя вместе с Мэри Стюарт в мраморную ванную, она вымыла лицо и покрасила губы. Мэри Стюарт выглядела как всегда отменно. Обе смущенно захихикали, понимая, какая это глупость – играть на деньги в какой-то Уиннемакке.

– Прекрати, детка! – прикрикнула Таня на подругу – Дело-то серьезное. Нам светит крупный выигрыш. Главное ничего не говори Тони. – Таня подмигнула. Удивительно как быстро он ушел из ее жизни и как безболезненно был положен конец всем чувствам. Можно подумать, что они являются просто знакомыми, а не мужем и женой. За истекшие дни он сумел так сильно ее разозлить, что она совершенно по нему не скучала. Иногда, конечно, кое-что вспоминалось и воспоминания вызывали грусть, но через минуту грусть проходила без следа. Этот брак был ошибкой: обычная связь, которую она по глупости возвела в неподобающий ранг. Теперь она испытывала боль, но не такую сильную, как опасалась сначала, и сама этому удивлялась. Одно из двух: или она стала толстокожей, или брак с ним никогда не был тем, чем она воображала. Как странно – супружество превращается в дым, словно его не было вовсе! Единственное, о чем она по-настоящему горевала, – дети.

Они вышли из автобуса. На вопросительный взгляд Тома Таня попросила его не беспокоиться за них и разрешила отдыхать, играть, спать – в общем, делать, что заблагорассудится. Он отправился в мотель занять номер и поужинать, а они поспешили разменять две бумажки по пятьдесят долларов на двадцатипятицентовые монеты. Для такой горы монет потребовалось целое ведерко. Им доставляли наслаждение игра, ерундовые выигрыши и наблюдение за публикой.

Автоматы вызывали интерес главным образом у женщин, очень похожих друг на друга: одинакового цвета волосы, свободные цветастые кофты, сигареты в зубах. Мужчины отдавали предпочтение игре в «очко» и спиртному. Когда Таня зааплодировала вывалившимся из автомата десяти монетам, мужчина, прилипший к соседнему, приветствовал ее ухмылкой. У него были длинные, как жерди, ноги и зад с кулачок. Трудно понять, как с него не сваливаются штаны. Физиономия его была покрыта двухдневной щетиной, руки – мозолями, зато на голове – шляпа почти как у Тани.