Даниэла Стил - Ранчо

– А один вечер? Мы весь день ехали и не чувствуем под собой ног. – Говоря о себе и Мэри Стюарт, она умоляюще смотрела на Зою. – Ты тоже добиралась сюда на двух самолетах. Вон какой усталый у тебя вид! То есть выглядишь отлично, – поправилась она, – просто утомилась. Три усталые женщины! Мы ведь больше не дети... – Никто не улыбнулся.

Все трое ломали головы, как теперь быть.

– Давайте побудем вместе хотя бы один вечер, а потом пускай каждая решает, как ей поступить. Я не стану выкручивать вам руки: если вы захотите смотаться, я пойму, что совершила непоправимую глупость. И конечно, тоже уеду. Торчать здесь одной две недели слишком тоскливо.

Ее слова звучали нелепо, учитывая прелесть этого уголка.

Зоя первой откликнулась на ее призыв. Переводя взгляд с Тани на Мэри Стюарт, она молвила:

– Сегодня я не уеду. Ты права. Обратный путь слишком долог, к тому же я не уверена, что сегодня есть обратный рейс. Здесь не аэропорт Кеннеди. – Она улыбнулась Тане и неуверенно покосилась на Мэри Стюарт: – Так тебя устраивает, Стью? – Оказалось, что ей ничего не стоит назвать ее прежним именем.

– Вполне, – вежливо ответила Мэри Стюарт. – Я улечу в Нью-Йорк завтра утром.

– Ты это брось! – одернула ее Таня. – Кто обещал провести неделю со мной в Лос-Анджелесе? – Их упрямство начало ее раздражать. Поведение Мэри Стюарт казалось ей неразумным, хоть она и знала, что старые раны порой заживают с большим трудом.

– Я тоже улечу завтра, – убежденно произнесла Зоя.

Таня решила больше не настаивать. Хорошо, хоть проведут здесь ночь. Для начала сойдет и это. Вдруг до утра произойдет чудо и они передумают?

– Выбирайте себе спальни, – предложила Таня, снимая шляпу и вешая ее на крючок.

В доме имелись всевозможные приспособления: вешалки, рожки для обуви, даже перчатки на случай утренней прохлады. На случай дождя в шкафах были заготовлены плащи. Хозяева позаботились об удобствах и не поскупились на роскошь. Таня и та никогда не видела ничего похожего.

– Мне здесь нравится, – призналась она и осторожно улыбнулась.

На сей раз подруги улыбнулись с ней за компанию. Как ни странно им снова оказаться вместе, все трое вынуждены были согласиться, что попали в удивительное место, а домик – просто чудо!

– Тебе предоставили нечто особенное, Тан, или здесь всех встречают одинаково? – поинтересовалась Зоя. Она сомневалась насчет равенства, так как слишком многое указывало на особый прием, включая специально подобранные в соответствии с их возможными наклонностями журналы.

– Думаю, что хороши все домики, – ответила Таня, наливая себе пиво. – Неделю назад отсюда звонили и у моей секретарши узнали, что я люблю есть, пить, читать, каким мылом моюсь, сколько кладу под голову подушек, сколькими одеялами укрываюсь, какие видеофильмы смотрю, нужен ли мне факс, дополнительные телефонные линии. Я ответила, что хватит одного номера, но настояла на факсе и трех видеомагнитофонах и позволила себе пофантазировать насчет ваших вкусов по части съестного и выпивки. Если вам хочется еще чего-нибудь, выкладывайте без стеснения.

– Потрясающее место! – согласилась Мэри Стюарт, изучив все спальни. На обратном пути она чуть не натолкнулась на Зою.

– Как твои дела? – спросила та участливо.

Взгляд бывшей подруги заставил Мэри Стюарт смешаться: в глазах стояли грусть и боль.

– Неплохо, – тихо ответила Мэри Стюарт. Ей очень хотелось расспросить Зою, как она сама прожила все эти годы. Впрочем, про клинику она знала от Тани.

– Я слышала о твоем сыне, – Зоя инстинктивно дотронулась до ее руки. – От Тани. Это такая несправедливость... Я все время сталкиваюсь с ней и никак не могу привыкнуть, особенно когда человек уходит в таком молодом возрасте. Так жалко!

– Спасибо, Зоя, – ответила Мэри Стюарт, смахивая слезы и отворачиваясь.

Ей не хотелось, чтобы Зоя видела ее заплаканной, но Зоя все равно чувствовала, каково ей. Она отошла, чтобы не усугублять горе матери.

– Ну, разобрались, кто где спит? – Вернувшись в гостиную, Таня догадалась, что Мэри Стюарт только что всплакнула. Уж не вышло ли у них новой ссоры? Впрочем, обе выглядят вполне мирно. Она поняла, что разговор коснулся Тодда, и приподняла бровь, взглянув на Зою. Та утвердительно кивнула.

В конце концов женщины выбрали себе комнаты. Та, что побольше, имела, помимо душа, ванну и джакузи, и Зоя с Мэри Стюарт настояли, чтобы ее заняла Таня, хотя та с радостью отказалась бы от привилегии в их пользу. Посопротивлявшись, она согласилась, но сказала, что они могут в любой момент воспользоваться джакузи. Подруги ответили, что это лишнее, потому что утром их все равно здесь не будет. Таня едва не упрекнула их в ослином упрямстве, но в последний момент сдержалась и молча прошла к себе переодеться к ужину. Подруги поступили так же.

Зоя позвонила из своей комнаты домой, там еще не успело произойти ничего из ряда вон выходящего. Инга сказала, что все в порядке, и позвала к телефону Джейд, которая даже не расплакалась от звука маминого голоса. Она хотела было вызвать по пейджеру Сэма – узнать, как обстоят дела в клинике, но не стала: у него и так достаточно хлопот без ее вопросов.

Незадолго до семи вечера все трое сошлись в гостиной. Таня надела черные замшевые брюки в обтяжку и ковбойскую рубаху с бисером; волосы она убрала назад и закрепила черной лентой. На ногах высокие ковбойские сапоги, тоже из черной замши, купленные специально для этой поездки. Зоя надела джинсы, бледно-голубую кофточку и туристские ботинки; Мэри Стюарт – серые брюки, бежевый свитер и мягкие мокасины от Шанель. Они остались такими же, какими были всегда: поразительно дополняя друг друга, совершенно друг на друга не походили. Все-таки их соединяло что-то большее, неподвластное суетным раздорам, и даже давняя ссора двух подруг ничего не могла изменить. Таня знала честность и порядочность обеих, и они должны махнуть рукой на глупую размолвку. Ее влекло к подругам так сильно, словно существует незримый канат, не позволяющий ей от них отдаляться. Вернувшись в гостиную, она застала подруг за разговором о Зоиной клинике: Зоя с жаром что-то рассказывала. Мэри Стюарт заворожено слушала ее.

– Потрясающее подвижничество! – восхищалась Мэри Стюарт по дороге в ресторан.

После этого обе умолкли, словно внезапно вспомнили, что давно не разговаривают. Но стоило им сесть за стол, как разговор возобновился. Таня рассказала о своем предстоящем концертном турне, о кинофильме, в котором она как будто соглашалась сниматься. Подруги пожелали ей всяческих успехов. Им предложили занять столик в углу ресторана. Конечно, все присутствующие беспрерывно крутили головами, любуясь Таней, но никто не посмел клянчить автограф или заговаривать со знаменитостью, за исключением хозяйки ранчо Шарлотты Коллинз, остановившейся возле них и пожелавшей приятного отдыха.