Даниэла Стил - Ранчо

– Тодд погиб в двадцать лет, – ответила она тихо, стараясь не смотреть на мальчугана за окном. Тот все еще болтал с Зоей и Таней. – В прошлом году, – добавила она, не поднимая головы.

– Простите!.. – прошептал Хартли и осмелился прикоснуться к ее руке. Ему ли не знать, что такое боль от потери родного человека... Они с Маргарет прожили в браке двадцать шесть лет, потом ее не стало. Детей они так и не завели: она была бесплодной, и он давно с этим смирился. Хартли полагал, что они пережили похожее горе, как-то поспособствовавшее их сближению. Но теперь, глядя на Мэри Стюарт, он понял, что глубина ее горя превосходит его разумение.

– Наверное, это ужасно – потерять ребенка. Представить себе не могу. Когда умерла Маргарет, я думал, что и мне придет конец. Думал, не выживу. Просыпаясь по утрам, я удивлялся: неужто еще жив? И все ждал, что скончаюсь от тоски, но, как ни удивительно, этого не произошло. Всю зиму я писал книгу, посвященную своему горю.

– Наверное, писать – хороший способ спастись, – предположила она, опускаясь на диван в гостиной. Подруги остались на крыльце, болтая с мальчуганом, которого отсюда не разглядеть. – Хотелось бы и мне описать свою трагедию. Правда, в последнее время мне немного полегчало. Прежде чем уехать сюда, я наконец-то убрала его вещи. Раньше рука не поднималась.

– Я отходил после смерти Маргарет почти два года, – признался он. За это время он всего два раза был с женщинами и обеих возненавидел за то, что они – не она. Боль привыкания вошла в его плоть и кровь. Мэри Стюарт избавлена по крайней мере от этого – хотя о ее муже пока еще не было произнесено ни словечка. – Представляю, как страдает ваш муж, – произнес он с разведывательной целью. Она не поняла его намерений. На ее пальце поблескивало узкое обручальное кольцо, но в ее речах он не находил подтверждения, что она замужем.

– Так и есть. – В конце концов она решила ничего от него не скрывать. – Ему тоже невыносимо тяжко. Это и погубило наш брак.

Хартли кивнул. Он знал, как это бывает, – не на личном опыте, а от двоюродного брата, пережившего то же горе.

– Где он сейчас?

– В Лондоне, – ответила она.

Он снова кивнул – именно это и пытался выведать и предпочел понять ее так, что Билл якобы насовсем переехал в Лондон. Мэри Стюарт не понимала, зачем он ее расспрашивает, и полагала, что из простого дружеского участия. Она давно отвыкла от мужского интереса и пока что его считала спутником по верховым прогулкам, хотя Хартли очень ей нравился.

На его вопрос, не присоединятся ли они к нему за ужином, Мэри Стюарт ответила, что посоветуется с подругами. Он раскланялся: его ждали дела, в частности почта. Подобно многим гостям пансионата, он поддерживал контакт со своей конторой и не сидел без дела даже здесь и простился с ней до вечера. Узнав о его приглашении провести вечер вместе, подруги, как и следовало ожидать, принялись дразнить Мэри Стюарт. Особенно усердствовала Таня.

– Ты не теряешь времени зря, Стью! Мне он тоже понравился. – Это было произнесено с доброй улыбкой.

Мэри Стюарт метнула в Таню подушкой.

– Перестань! Он пригласил всех нас, а не одну меня. Просто ему одиноко. У него умерла жена, и ему не с кем поболтать.

– Мне показалось, что он нашел отраду в тебе, – не унималась Таня.

Мэри Стюарт назвала эти домыслы глупостью.

– Он очень милый, очень умный, очень одинокий.

– И очень интересуется тобой. Господи, я ведь не слепая! Это ты ничего не желаешь замечать. Так долго пробыла замужем, что не видишь, когда на тебя таращатся мужчины.

– Лучше расскажи мне про своего ковбоя, – парировала Мэри Стюарт. Они снова превратились в первокурсниц. – Кажется, он преодолел свою немоту? Ты даже заставила его улыбаться!

– Очень суровый характер. Живет здесь зимой один, под двадцатью футами снега. – Она умолчала, что среди сугробов он слушает, как она поет. Ни о каком романе не могло идти и речи: все исчерпывалось лошадьми.

– По-моему, вы обе ослепли, – вмешалась Зоя. – Хартли Боумен втюрился в Стью, но это еще не все. Если я не выжила из ума, то ко времени нашего отъезда мистер ковбой потеряет покой из-за Тани. Помяните мое слово!

Зоя и Мэри Стюарт засмеялись, Таня вопросительно приподняла бровь. Подобная чепуха не требовала комментариев.

– Лучше расскажи о себе, Зоя. Уж не затеяла ли ты разрушить крепкую семью и сбежать с чикагским врачом?

Врач из Чикаго был толстым лысым коротышкой. Мысль о бегстве с таким попросту смешна.

– К сожалению, жена у него более привлекательна, чем он. Уж лучше бы сбежать с ней, но это не мой профиль. Придется мне остаться в горах.

– Й мечтать о Сэме, – напомнила Таня.

Зоя ответила стоном: такие напоминания ей ни к чему.

– Не лезь в чужие дела. Знал бы он, что в Вайоминге у него завелась болельщица! Сделаем так, Тан: когда ты нагрянешь в Сан-Франциско, я вас познакомлю. Можешь встречаться с ним, сколько тебе влезет. Ты придешься ему по вкусу.

– Ловлю на слове. Ладно, теперь займемся Мэри Стюарт. – Она обернулась, и Мэри Стюарт в притворном страхе закрыла лицо ладонями. – Расскажи-ка нам о своем новом дружке.

– Тут и рассказывать нечего. Я же говорю, ему просто одиноко.

– Как и тебе. Нам с Зоей тоже одиноко. Ну, какие еще новости? – Таня повалилась на диван. После дня в седле у нее болели ноги.

– Мне совсем не одиноко, – возразила Зоя. – Я счастлива.

– Знаем, знаем, ты у нас святая! Учти, ты и сама не знаешь, до чего тебе одиноко. Уж поверь моему нюху, – заявила Таня.

Все засмеялись.

– К черту мужчин! Мой кавалер – Бенджамин, – заявила Зоя с улыбкой.

Мальчик и впрямь чудесный, Зоя и Таня сразу в него влюбились.

– Разумный выбор, – похвалила Таня. Мэри Стюарт промолчала.

Немного погодя она спросила, как они относятся к ужину в компании Хартли. Принять ли предложение о перемещении за его столик?

– Почему бы и нет? Глядишь, Мэри Стюарт будет у нас пристроена! – Таня была в восторге.

– Ты это брось. Я еще замужем, – напомнила Мэри Стюарт.

– А он об этом знает? – осведомилась Зоя. Обручальное кольцо подруги наверняка вызывало у Хартли недоумение: куда подевался супруг и почему она приехала на ранчо в обществе подруг.

– Он не задавал вопросов, – ответила Мэри Стюарт,' которой хотелось убедить себя в собственной правоте. – То есть один вопрос он все-таки задал: где, мол, муж? В Лондоне, говорю.

– Лучше бы ты внесла в это ясность, – посоветовала Таня. – Он задал тебе этот вопрос не просто так. Как бы у него не создалось о тебе неверное впечатление.

Мэри Стюарт сама еще не разобралась, какое впечатление было бы верным.

– Я сказала ему, что гибель сына нанесла нашему браку сокрушительный удар, – спокойно отрезала она.