Аремид Шелко - Наши Снимки

– И это какие же?

– Начнём с того, что они пичкают тебя жуткими таблетками, вкус которых, напомню тебе, хуже некуда. Они многое тебе запрещают, излишне оберегают, но при этом слишком много требуют! Как минимум, это всё несправедливо, как максимум – ужасно.

– Разве родители не должны оберегать своих детей? Заботиться о них, помогать им? Многие птицы учат своих птенцов летать…

– Возможно, у птиц твои доводы и справедливы, но мы, к не птицы. У людей всё намного сложнее! Правда, ты вряд ли поверишь, впрочем, и не поймёшь. Ладно, Фейт, не забивай себе голову. – слегка приобнял Феликс меня за плечи.

К этому моменту мой лёгкий бардак на голове превратился в довольно милую причёску. Интересно, если бы мама, когда мне было семь, не назвала ту девочку с иллюстрации из книжки со сказками милой, я бы ходила с укладкой, как Феликс? Хм, какая-то глупая, честно говоря, мысль.

– Ладно, я пошла завтракать. – выскользнула я из его объятий.

– Хорошо, только не забудь сделать себе что-нибудь в школу! – сказал он мне вслед.

Оказавшись в коридоре, я остановилась напротив местечка на стене, где расположились все наши удачные и значимые семейные фотографии. На каждой из них мы были вместе: обнимались, сидели за одним столом или просто занимали случайное пространство в кадре – и на каждой мама, папа и брат широко улыбались. А я… лишь пыталась улыбаться… или тихонько ухмылялась. Почему-то у меня не получается подыгрывать на камеру, чтобы фотография получилась радостной, а не печальной.

Интересно, а как мама с папой определяют, какая фотография радостная, а какая печальная? Если подумать, то они толком и не объясняли мне ничего про чувства.

Также на стене, рядом со слегка выцветшими фото, висели закованные в кленовые рамки дипломы и награды за научную деятельность. В прошлом мои родители были что-то вроде исследователей или учёных – писали статьи, принимали участие в форумах и обсуждениях, даже создавали какие-то замысловатые изобретения, которые сейчас используются в медицине.

На самом деле, мне мало что известно об их жизни в то время. Они предпочитают не разговаривать на эту тему, словно ничего не было. Может, когда-нибудь мы с братом услышим от них правдивую историю?

Из гостиной всё также доносился неразборчивый и местами даже утомлённый голос диктора утренних новостей, но к этому шуму добавился ещё один элемент – периодический стук металлической утвари. Примерно в этот самый момент я и должна была проснуться. Кстати, надо будет поинтересоваться у мамы, почему она разбудила меня так рано.

Эта заманчивая мысль заставила меня отпрянуть от скопления фотографий в потрескавшихся деревянных рамках и, наконец, направиться к лестнице.

На первом этаже меня ждала самая обычная картина, которая повторяется каждое буднее утро: мама занимается кулинарией на кухне, пока отец сидит в гостиной вместе с нашим Рексом – статным представителем немецких овчарок – и смотрит утренние новости с диктором, непонятнее речи которого на свете быть не может.

– Доброе утро, пап! – сказала я несколько громко и прошла на кухню.

– Утречко, доченька! – ответил он, не отвлекаясь от телевизора.

А Рекс, что сидел рядом с ним на диване, встал на привычные четвереньки и посмотрел на меня, издав воодушевлённое одиночное гавканье.

– Фейт, милая, завтрак ещё не готов, можешь пока заняться своими делами у себя в комнате. – промолвила мама, не отвлекаясь от готовки.

– Сейчас я и буду заниматься своими делами – приготовлю себе обед в школу. – открыла я массивный холодильник, чтобы выбрать ингредиенты.

– Ой, Фейт, я сама хотела приготовить тебе обед, всё-таки сегодня у тебя первый день в новой школе! Скажи, что ты бы хотела?

– Парочку сэндвичей, сладкий чай в термосе и хотелось бы забрать оставшиеся домашние снэки, которые ты вчера вечером приготовила. – ответила я и села за большой круглый стол.

– Хорошо, милая, сделаю для тебя самые вкусные в мире сэндвичи! – с некоторым азартом промолвила она и достала из холодильника все необходимые ингредиенты. – Кстати, а ты не будешь против, если я подготовлю тебе ещё и ланчбокс, какой собираю обычно отцу? Просто я наслышана о том, что в твоей новой школе учебный день идёт вплоть до самого вечера, а в таком случае одними сэндвичами и снэками не обойдёшься!

– Хорошо, мам. – последовал от меня несколько холодный ответ.

Через мгновение мой взгляд скользнул на вторую половину первого этажа, обустроенную под типичную гостиную, и остановился на отце, начавшему вдруг мотать головой в стороны и очень громко вздыхать, словно тот актёр из театра драмы, которого мама назвала « ужасным » .

Диктор утренних новостей тем временем рассказывал о наводнении, случившемся вчера буквально в соседнем городке. Река вышла из своих берегов и нанесла существенный ущерб городской инфраструктуре и жилым домам. Обычное природное явление, и, кажется, я читала о нём в каком-то старом учебнике.

– Хоть бы до нас эта напасть не дошла! – воскликнул папа и, встав с дивана, посмотрел в сторону кухни.

– Может, хватит смотреть эти новости? Там постоянно говорят о плохом. – промолвила мама и подошла к перегородке, отделявшей гостиную от кулинарной мастерской. – Нам и без них хватает грустных моментов.

Рекс громко гавкнул и, спрыгнув с любимого места, прибежал ко мне, после чего очень забавно погладил лапкой мою коленку, словно прося о чём-то.

Родители говорят, что собаки очень любят внимание со стороны людей, в особенности, своих хозяев и самыми разными способами стремятся им завладеть. Некоторые без остановки лают, другие ёрзают в ногах, чуть ли не запрыгивая на хозяина, а остальные предпочитают более спокойные и размеренные методы.

– Как дела, Рекс? – чуть нагнулась я к нему и принялась гладить по голове.

– Дорогая, ты выпила лекарства? – резко переключилась мама на меня, скрестив руки на груди.

В её голосе мне отчётливо послышалась дрожь. Почему у людей голос дрожит? Когда хотят заплакать или очень сильно переживают, волнуются. Разве сейчас есть такой повод?

– Да, мам, сразу же. – последовал частично тихий от вдумчивости в логические цепочки ответ.

Тем временем Рекс буквально наслаждался тем, как ему немножко небрежно ерошат мягкую шёрстку.

– Кстати, Фейт, волнуешься перед первым учебным днём? – спросил папа, наблюдая за мной и Рексом.

– Нет, пап. Я же кучу раз до этого ходила в школу, почему я должна волноваться?

Но… мне всё-таки немного некомфортно внутри, как говорят многие, в душе. Это можно сравнить с холодом – хочется поскорее прийти в тепло или спрятаться под мягким одеялом. Зимой я лежу в кровати и читаю книги порой по несколько часов подряд, ибо дома как-то… прохладно… некомфортно.