Даниэла Стил - Семейный альбом

– А по-моему, она чертовски глупа.

Но скоро Вэл дали еще одну роль, правда, не лучше первой. Однако девушка радовалась, хотя Фэй снова ворчала. Она пыталась тактично выяснить, неужели дочери нравятся такие фильмы, но для Валери вопросы матери были просто оскорблением. В ее глазах стояла откровенная ненависть.

– Ты вообще начинала с мыльных реклам про кукурузные хлопья и кашу. Я начинаю с крови, это одно и то же. И однажды, если только захочу, буду лучше тебя.

Это была амбициозная цель, и Вард, наблюдая за ссорой женщин, почувствовал жалость к дочери. Вэл рвалась к соревнованию с Фэй, забыв себя, в отличие от Энн, которая, казалось, наконец вернулась в семью. Она повзрослела и полюбила новую школу. Обзавелась подругой – проводила все время с девочкой, несколько лет назад потерявшей мать. Овдовевший отец любил дочь до безумия, с удовольствием возил подруг повсюду – на шоу, на игры. Для Нарда и Фэй это было просто благом. После последней награды Фэй у них совсем не осталось свободного времени, и супруги были благодарны Биллу Стейну, взявшему на себя заботу об Энн.

Когда-то дороги Варда и Билла пересекались, он казался неплохим человеком, и если баловал свою дочь, то ясно почему – она единственная, кто у него остался. И ему не на кого больше изливать свою нежность.

Он дарил Энн хорошие вещи – свитер, маленькую красную сумочку, даже желтый зонтик от Джиорджио, когда однажды их застал дождь. И ничего взамен не хотел. Она казалась ему очень одинокой, у родителей не хватало времени на дочь, и он рад был Что-то сделать для девочки, как и для сноси Гейл.

– Вы всегда так добры ко мне, Билл. – Он разрешил ей называть его по имени и настаивал на этом. Сперва она робела, по потом привыкла.

– А почему я должен плохо к тебе относиться? Ты славный человек. Нам с Гейл очень хорошо с тобой.

– Я люблю вас обоих. – Слова вырвались из ее изголодавшейся по ласке маленькой души, и его сердце потянулось к ней. Билл замечал в девочке какую-то грусть и не понимал причины, но тоска неизбывно стояла в ее глазах. Он знал, что два года назад Энн убегала в Хейт, и задумывался о том, что там могло случиться. Как-то он спросил Гейл, но та не знала.

– Она никогда не говорит об этом, папа, и я не спрашиваю. По-моему, у нее какие-то проблемы с родителями.

– Мне тоже так кажется. – Он всегда был честен с дочерью.

– Но дело не в том, что они плохо относятся к Энн, просто их никогда нет дома. Братья и сестры выросли и разъехались, а она вечно одна с горничной. Почти каждый вечер ужинает в одиночестве и уже привыкла.

– Ну теперь ей больше не придется скучать. Стейны взяли ее под свое крыло, окружили теплом, и она, как маленький цветок, расцветала на глазах. Биллу нравилось наблюдать, как девочки делают уроки, просто болтают, плавают в бассейне и часами хихикают над какими-то своими шутками. Он покупал обеим хорошие вещи, что всегда доставляло ему удовольствие. Он понял это после смерти жены, и сейчас, сидя с Энн возле бассейна, тоже размышлял об этом. Был теплый осенний день, и Гейл побежала в дом за едой.

– Ты иногда кажешься такой серьезной, Энн. – Девочке было хорошо с ним, и она спокойно реагировала на вопросы Билла о ее прошлом, хотя вначале опасалась, что он спросит ее о том, чем ей не хотелось бы с ним делиться. – О чем ты думаешь?

– О разном.

«О погибшем друге моего брата, отданном ребенке…» Ей уже было пятнадцать, но воспоминания до сих пор преследовали ее. Но Биллу она ничего не сказала.

– О днях, проведенных в Хейт? – Он все время думал об этом.

Их взгляды встретились, и он увидел в ее глазах боль разбитого сердца. Он никак не мог понять причину этой боли, но надеялся, что когда-нибудь удастся… Энн была для него как бы второй дочерью. Всего за несколько месяцев она стала так много для них значить. Оба привязались к девочке, и она платила им тем же. После Лайонела и Джона они были первыми людьми в ее жизни, которые искренне заботились о ней, во всяком случае, так ей казалось.

– Да, что-то в этом роде… – Сама удивившись, что приоткрылась больше, чем хотела, она добавила: – Однажды я отдала… очень дорогое для меня… И иногда думаю об этом, хотя теперь уже ничего не изменить.

В глазах Энн стояли слезы; Билл коснулся ее плеча, его глаза тоже повлажнели.

– Я ничего не отдавал, но потерял человека, которого очень любил. Может, это даже хуже.

Билл решил, что Энн говорит о былом возлюбленном, но как она, столь юная, может переживать с такой силой? Ему и в голову не приходило, что она отдала своего ребенка, – девушка казалась такой невинной, такой нежной. Но взгляд, обращенный к нему, был полон жизненной мудрости.

– Вам, наверное, было очень тяжело, когда умерла жена?

– Да. – Билл удивился, что так легко говорит об этом с подругой дочери, но она, казалось, понимала его; сидела рядом, держалась за бортик бассейна и смотрела на него, как старинный друг. – Ничего худшего в моей жизни не было.

– Такое случилось и со мной. – Энн вдруг почувствовала жгучее желание рассказать ему о ребенке, но испугалась, что тогда он не позволит Гейл даже подойти к ней.

– Это было ужасно, моя милая?

– Хуже, чем ужасно. – Каждый день Энн думала о том, где ее сын. Правильно ли она поступила, жив ли он, не стал ли ненормальным из-за наркотиков, хотя после рождения никаких признаков, как сказал доктор, не было… Она встретилась с взглядом Билла, и тот печально улыбнулся.

– Мне очень жаль тебя, Энн. – Он крепко держал девочку за руку; она чувствовала себя в тепле и безопасности, а вскоре появилась Гейл с ланчем. Она отмстила, что Энн притихла, но подруга часто бывала такой. Ничего необычного не увидела Гейл и в глазах отца. Однако заметно, что тот стал внимательнее наблюдать за Энн.

Однажды, когда они снова оказались одни, ожидая возвращения Гейл от подруги, он воспользовался случаем еще раз поговорить с Энн. Она пришла чуть раньше времени. Билл вышел в халате из душа, предложил ей устроиться поудобнее, и она села в кресло с журналом в руках. Спустя некоторое время девушка увидела, что он наблюдает за ней, и отложила журнал в сторону. Ощущения, познанные раньше, поднялись в ней. Не говоря ни слова, она встала и подошла к Биллу. Он обнял ее и крепко поцеловал, но все-таки усилием воли заставил себя отстраниться.

– Господи, Энн, извини. Я не знаю… что…

Но она страстным поцелуем заставила его замолчать. Билл был ошарашен. Он инстинктивно понял, что она в этом не новичок, особенно когда руки девушки оказались под его халатом. Он понял, в чем состоял секрет Энн. Он ласково отвел ее руки, поднес к губам и поцеловал Пальцы. Его тело напряглось, и она, почувствовав это, стала соблазнительно поглаживать его. Биллу казалось, что он сходит с ума, но не настолько, чтобы обидеть ее или совершить что-то греховное. Энн в его глазах была еще ребенком. Ей всего пятнадцать лет, ну, почти шестнадцать. Все равно…