Роберта Лэтоу - Ласковый дождь

– Да. Давай поступим так, как нам захочется, – ответила Мирелла. Почему именно деньги предоставляют человеку такую свободу выбора? Почему она так долго отказывалась признать этот очевидный факт? Максим всю жизнь убеждал ее в обратном, но несколько дней, проведенных с Рашидом, избавили ее от этого заблуждения.

– Несомненно, у греков тоже есть кое-какие удачные идеи, – заметил Рашид, глядя на то, как один из матросов жарит кусочки осьминога на углях, тлеющих в жаровне прямо на палубе. Мирелла не слышала его, она не отрываясь смотрела на удаляющийся берег. Склон холма был облеплен покосившимися хижинами, посеревшими от непогоды и казавшимися заброшенными из-за закрытых ставней.

Ее внимание привлек предостерегающий гудок огромного парусного корабля, корпус которого был задрапирован красной тканью с турецкой символикой – звезда и полумесяц, – вышитой золотом. Вскоре он поравнялся с «Азизом». Рашид поднялся со стула и помахал собравшимся у борта, громко выкрикивающим его имя. Из-за корабля выскочил маленький каик, и на его борту появился какой-то человек. Рашид улыбнулся ему, а потом объяснил Мирелле:

– Это мой давний друг, а его судно – самое быстроходное в Турции в своем классе. С ним его жена и две его любовницы. Уверен, они тебе понравятся. Они очень милы, но слишком озабочены тем, чтобы не отставать от моды.

Рашид приказал капитану прибавить ходу и вырваться вперед. Тот пытался возразить, что судно празднично украшено и поэтому едва ли сможет развить большую скорость. Однако Рашид настоял на своем, и вскоре «Азиз» оставил далеко позади всех своих конкурентов.

Двухэтажный деревянный особняк принцессы Айрин, фасад которого поблек под натиском просоленных ветров, производил впечатление воплощенной с размахом, но в условиях скудных материальных затрат декадентской фантазии. Вытянутое вдоль берега здание поражало обилием архитектурных излишеств, множество причалов, возле которых толпились суда, вызвало у Миреллы ассоциацию с Венецией.

Со всех сторон дом окружал необъятных размеров сад, пышно цветущие экзотические деревья отражались в воде, делая жилище принцессы похожим на старинный замок обнищавшего рыцаря, неведомо каким образом оказавшегося посреди Эдема.

«Азиз» подлетел к причалу на всех парусах и замер возле каменного парапета. Мирелла успела испугаться стремительности, с какой это произошло, но капитан и его команда в очередной раз продемонстрировали свое высочайшее мастерство.

– Теперь ты узнала, что я люблю ощущать скорость и опасность, – проговорил Рашид. Его глаза возбужденно сверкали. – И убедилась, что со мной тебе нечего бояться. Пожалуйста, приведи в порядок волосы. Тебе предстоит дебютировать в среде стамбульской элиты.

Он повернулся к берегу, где уже собралась несметная толпа гостей. Его друзья и знакомые прогуливались по саду, пили вино под шелковыми тентами, танцевали в беседках, откуда доносились звуки музыки, – и для каждого у Рашида нашлась приветливая улыбка. Он поправил белую шаль на плечах Миреллы, и его взгляд наполнился неподдельной гордостью, когда он взглянул на жемчужное ожерелье, нежно переливавшееся у нее на груди.

– Благодарю тебя, – тихо сказал он. – Я надеюсь, что ты надела его для меня, коль скоро ты сама сделала этот выбор.

Мирелла тщательно подбирала украшения к своему дорогому и очень элегантному наряду, который был уместен и на пышном торжестве, и во время паломничества к святым местам. Теперь же, сняв шаль, она выглядела именно такой, какой Рашид всегда хотел ее видеть, – элегантной и сексуальной.

Новость о спутнице Рашида и о том, кто она такая, мигом облетела гостей, но беспокойства Мирелле это не доставило, поскольку Рашид не позволял приблизиться к ним тем, у кого на уме было что-то, кроме простого желания с ней познакомиться. Телохранители также охраняли ее покой. Мирелла, разумеется, не догадывалась, что все, с кем она встречалась в Стамбуле, были тщательно отобраны Рашидом с единственной целью – не дать ей сблизиться ни с кем, кто проявил бы заинтересованность ее влиятельным положением в международных финансовых кругах. Он привез ее на этот прием не только потому, что ни за что не пропустил бы его, но и потому, что хотел продемонстрировать свою власть над Миреллой. Это должно было успокоить его компаньонов, которые уже начали испытывать беспокойство из-за того, что она до сих пор не подписала документы о продаже своего имущества.

– Ты выглядишь обворожительно. Покупая тебе это платье, я пытался представить себе, как ты будешь в нем смотреться. Должен заметить, что результат превзошел все мои ожидания. Жаль только, что среди твоих жемчугов не блистают сегодня алмазы. Я должен был об этом позаботиться.

– Я сама об этом позаботилась.

С этими словами Мирелла достала из сумочки алмазное ожерелье из двух нитей, в центре одной из них сиял крупный рубин, а в другой – изумруд с гербом Оуджи. Она протянула его Рашиду и вдруг заметила какой-то странный блеск в его глазах, очень напоминающий злость, но он тут же исчез, вытесненный его очаровательной улыбкой.

– Да они просто восхитительны! – воскликнул он и помог ей надеть ожерелье.

Мирелле показалось, что его пальцы едва заметно дрожали, когда он застегивал замочек у нее на шее. А когда он взял ее под руку, сжав локоть сильнее, чем обычно, так что Мирелла невольно поморщилась от боли, она уже не сомневалась, что Рашид уже видел эту фамильную реликвию. Однако она решила до поры до времени не заострять на этом внимание.

Мирелла не ошиблась. Рашид действительно видел это ожерелье на портретах своего прадеда и двух его братьев, которые лишились состояния, впав в немилость султана за то, что плели интриги против его фаворитки, сказочно богатой и мудрой иудейки, впоследствии нареченной своим повелителем Кадин Рокселана. С этого момента началось падение рода Лалы Мустафы. Это ожерелье напомнило Рашиду о его долге перед предками – добиться того, чтобы состояние Оуджи перешло в его полное владение. А иначе не будет ему покоя.

Держа под руку Миреллу, он направился к гостям. Фуад и Дауд сопровождали их на почтительном расстоянии, несколько ближайших друзей Рашида, ожидавших на пристани его прибытия, окружили их плотным кольцом. Мирелла с удивлением обнаружила, что гостей не более двухсот человек – с палубы казалось, что их гораздо больше. Поскольку гости рассредоточились по всей территории дома и сада, многолюдия не ощущалось вовсе. Они перемещались с места на место, присоединяясь то к одной, то к другой компании, и Мирелла находила это очень забавным.

Слуги в ливреях обносили гостей напитками и турецкими деликатесами. Каждый из приглашенных мог найти себе место под одним из расписных тентов, которыми пестрели лужайка перед домом и сад. Там были расставлены роскошно сервированные столы, а вокруг них расхаживали пятьдесят цыган-скрипачей и двадцать балалаечников, аккомпанировавших пожилой тучной певице с нежным, как у соловья, голоском, исполняющей русские песни.