Робин Эдвардс - Игра без правил

Аманда улыбнулась и застенчиво взглянула на Артура.

– Знаешь, дорогой, как только все снова войдет в колею, нам следовало бы подбросить газетчикам какую-нибудь сплетню о наших с тобой отношениях. Посмотрим, интересуем ли мы с тобой еще кого-нибудь.

Он дотянулся до ее руки и нежно погладил.

– Но в наших отношениях нет и намека на скандальность, любовь моя. Ты ведь знаешь, как я ненавижу лгать.

Аманда густо покраснела.

Cильная доза психотропных средств уже начинала действовать: во рту пересохло, дыхание участилось. Джун стояла в дамской уборной и, держась за раковину, мрачно разглядывала воспаленными глазами свое отражение в мутном зеркале. Был уже четверг, семь часов утра. Почти целая неделя прошла с той злополучной вечеринки в особняке Дино Кастиса. Что ж, пора снова браться за работу. Карл собрал всех к шести тридцати, и сейчас вся труппа напряженно ожидала, как же на этот раз развернутся события.

Среди них не было ни Лилиан Палмер, ни даже никому не известной Челси Дюран. Обеим на смену пришла непредсказуемая и хитрая Ронни де Марко. Пусть она и доказала, что обладает достаточной глубиной чувств для главной роли, но достанет ли ей таланта и выдержки, чтобы «держать» спектакль? Этого Джун не знала. Но разве у нее был выбор? Нет, но она уже не имела права послать все к черту и уйти.

– Джун? – со смешанным чувством удивления и ярости она узнала голос Коди.

Она повернула голову и увидела его в дверном проеме.

– Вы всегда так вламываетесь в дамские уборные, мистер Флинн? – Это были первые слова, которыми она удостоила Коди с того самого вечера, когда застала его в джакузи Дино Кастиса.

Коди вошел и, плотно закрыв за собой дверь, оперся о нее спиной, сохраняя безопасное расстояние.

– Мне нужно с тобой поговорить, прежде чем ты начнешь все сначала.

– Я должна идти работать, Коди, – отрезала она. – Так что выпусти меня отсюда. Делай свое дело, и кончим на этом.

Он не двинулся с места.

– Постой… Прости меня, Джун. Я разыскивал тебя всю неделю. Где ты была?

Зачем ему было знать, что все это время она провела на пустынном пляже, устремив неподвижный взгляд в темные, манящие воды Атлантики, проклиная себя за то, что опять обожглась, открыв душу другому человеку. Он не должен был знать, чего ей стоило изгнать из себя дьявола, уже однажды заставившего ее поверить в то, что она кому-то нужна. Зачем ему все это знать? Опять ожесточение ледяной рукой сжало ей сердце, ноющее от незажившей раны.

– Твои извинения излишни, оставь меня в покое раз и навсегда. Мне ничего от тебя не нужно. Ничего.

Коди взял себя в руки, стараясь не выдать волнения.

– Да, я последний негодяй. Черт дернул меня надраться той ночью! Если бы не это, ничего бы и не произошло.

– Другими словами, все дело в том, что ты был попросту пьян? – Она смерила Коди долгим презрительным взглядом.

Коди беспомощно поднял руки.

– Джун, я не виню тебя за то, что ты уволила Челси. Я прекрасно понимаю, как все это гадко выглядело. – И с недоумением тряхнул головой: – Я не могу понять, почему ты и меня не прогнала взашей. У тебя были для этого все основания.

– Я готова сделать это в любую минуту, – холодно ответила она.

– Что ж, ты здесь хозяйка. Но прежде, чем это произойдет, выслушай меня. – Коди в нерешительности замолчал и опустил глаза. – Это была чистая случайность. Я порядком набрался и отправился в бунгало принять душ и смыть с себя морскую соль. В какой-то момент появилась Челси, быстро разделась и… ну, ты понимаешь… начала меня соблазнять. Я знал, что делаю что-то не то, но не мог с собой справиться. Я повел себя как мальчишка, как последний глупец. До сих пор ненавижу себя за то, что допустил это.

Джун нервно закусила губу: она не понимала, почему до сих пор не выставила Коди за дверь. Может, она все еще верила и молила Бога, что еще можно исправить, вернуть прежние отношения. Однако она не хотела ничего слышать. Покой и уединение ее темной раковины были куда надежнее. Только им она могла доверять.

– Ну и какое мне до этого дело? Хочешь подтвердить репутацию неувядающего Казановы? Но только при чем тут я? Оставь меня в покое. Мне твои объяснения ни к чему.

Он нерешительно приблизился к Джун.

– Если бы не алкоголь, этого бы не случилось! Я потерял контроль над собой. Неужели ты не веришь, что такое иногда возможно? Это отвратительно, знаю. Но так вышло. Я причинил тебе боль. И горько раскаиваюсь.

Его искреннее раскаяние пробило первую брешь в ее защитной броне. Но Джун пыталась сопротивляться, зная, какую предательскую услугу могли оказать стимуляторы в сочетании с транквилизаторами – ее суждение не могло быть объективным. Однако в его глазах было столько искренности! Могла ли она простить его? Действительно ли он был лишь пассивной стороной, жертвой собственной слабости и неразборчивости?

Коди заметил сомнение, мелькнувшее в глазах Джун. Сейчас он должен сыграть наверняка, иначе он в самом деле лишится работы и вновь обратится в ничто. Но где-то в глубине души он желал поверить в то, о чем так убедительно говорил, точно так же, как и эти темные, вспыхнувшие надеждой глаза Джун.

– Да, ты права насчет Казановы. Именно таким был мой голливудский имидж. Я и не отрицаю, и в мои правила никогда не входило оправдываться перед какой бы то ни было женщиной. – Он еще на шаг приблизился к Джун. – Но… то было до того, как я встретил тебя. Я не рассчитываю на прощение или снисходительность. Я их не заслужил. И сам в этом виноват. Старые привычки оказались сильнее меня. Но я впервые задумался о том, какие страдания это может доставить другому человеку. И этот человек – ты.

Сердце отчаянно забилось у нее в груди. Она не знала, что делать. Как же ей хотелось окунуться в его объятия, утонуть в них, смыть это отвратительное пятно из своей памяти. Не поспешила ли она с выводами? Но только не в отношении Челси Дюран, этой шлюхи. Она правильно сделала, что вовремя от нее избавилась. Но как же ей теперь поступить с ним?

– Ты хочешь сказать, что испытываешь ко мне прежние чувства? – чуть слышно произнесла Джун, не желая прислушиваться к голосу разума, который приказывал ей остановиться. Но слабый проблеск надежды на то, что ей удастся избежать холода и одиночества, подталкивал Джун вперед.

Коди подошел к ней вплотную и нежно посмотрел ей в глаза.

– Я люблю тебя, Джун. Но, разумеется, я ни на что не рассчитываю. Просто я хотел, чтобы ты знала о моем к тебе отношении. Больше мне нечего сказать… Сегодня по горло работы, так что не буду больше отнимать у тебя время.

Он повернулся и направился к двери, но Джун порывисто схватила его за рукав. В следующее мгновение она уже обнимала его, не стыдясь слез, что текли у нее по щекам, не пытаясь унять готовое выскочить из груди сердце, преисполненное радости. Да, она хотела вернуть его, и нечего было это отрицать. Спрятавшись у него на груди, она наслаждалась драгоценными минутами тихой близости. Пусть текут слезы, пусть! Какое счастье ощущать эти нежные руки, успокаивающие и исцеляющие. Джун чувствовала, как тревога и отчаяние в ее душе уступают место умиротворению и светлой радости.