Айрис Джоансен - Сезон любви

– Что?

– Звонки по телефону. После гибели Бена в моей квартире постоянно звонил телефон. Каждый вечер, а иногда и днем. Я брала трубку, но слышала только молчание, а затем трубку вешали.

– Может, какой-нибудь шутник развлекался? Мэлори с усилием улыбнулась:

– Не нахожу, что это смешная шутка. Я переживала очень тяжелый период, и подобная игра на нервах была мне совершенно ни к чему. Я перестала спать ночами, пришлось принимать снотворное.

– Почему же вы не поменяли номер телефона?

– Я делала это дважды. Моего номера даже не было в телефонном справочнике. Но звонки все равно не прекращались.

– Полагаю, это следует рассказать Сэбину.

– Нет, это касается только меня. Сэбин и без того пытается перекроить мою жизнь на свой лад, и мне вовсе не хочется ему в этом помогать. Кери упрямо сжал губы:

– Сэбин должен об этом знать. Если вы сами не расскажете ему, это сделаю я.

Глаза Мэлори сузились.

– Не смейте! Вы уже один раз подставили меня, Кери. Одно предательство я простить могу, но два – это слишком.

Ее собеседник моргнул:

– Так вы только делаете хуже.

– Ничего не поделаешь: большинство людей страдает в первую очередь от собственных ошибок.

Литцке вздохнул:

– Ладно, я ничего не скажу Сэбину… Пока не скажу. Но заставлю Рэндольфа еще немного поработать над этим делом. Посмотрим, что будет дальше.

– Ничего не будет. – Мэлори ослепительно улыбнулась и встала из-за стола. – Вполне возможно, что этот погром никак не связан с телефонными звонками.

– То-то вы немедленно связали их воедино.

– В последнее время у меня все смешалось в голове. Однако нам пора приниматься за работу.

Кери тоже поднялся на ноги:

– Читка сценария это не работа. Вам бы поприсутствовать на мозговых атаках, которые устраивает Сэбин, тогда поняли бы, что значит настоящая работа.

– Не задирайте нос. Читка тоже может быть чертовски изнурительным занятием. – Мэлори направилась к двери. – Я схожу за сценарием. Встретимся в саду через десять минут.

– Перерыв! – послышался голос с садовой дорожки. Обернувшись, Мэлори увидела приближавшегося к ним Сэбина.

– Я не могу прерываться. Мне нужно еще разок пробежать эту сцену.

– Доктор сказал, что ты обязательно должна спать днем. Это важнее работы.

– Спаси меня наконец! – взмолился Кери, схватив сценарий со скамейки рядом с собой. – А я еще считал трудоголиком тебя, Сэбин! Она замучила меня! Мы прочитали эту сцену, наверное, раз сто.

– Тем более. Устроим перерыв, а затем пойдем в библиотеку и отправим по факсу контракты в Париж.

– Ты решил принять их предложения?

– Нет, черт побери, если только они не согласятся принять те пункты, которые я включил в контракты. – Пальцы Сэбина сомкнулись на запястье Мэлори. – Как только французы получат документы, то сразу же начнут звонить и возмущаться. Поставь их на место. Пусть либо соглашаются, либо катятся к черту.

– А если они захотят поговорить с тобой?

– Скажи, что я велел себя не беспокоить.

Кери хихикнул:

– Ты, я вижу, всерьез намерен уйти в подполье.

– Мне нужно прочитать сцену еще раз, – стала протестовать Мэлори. – Я не маленькая девочка, чтобы отсылать меня в свою комнату и насильно укладывать спать.

– Не хочешь идти в свою комнату, пойдем в мою. – Сэбин потянул Мэлори за собой. – Я наверняка знаю, что ты не будешь отдыхать, если тебя оставить без присмотра. – Сэбин подавил улыбку. – За тобой нужен глаз да глаз.

Через пару минут он уже открыл дверь, подтолкнул женщину вперед, и та оказалась в просторной спальне. Обстановка здесь была гораздо проще, да и цвета не такие яркие, как в комнате, отведенной для нее. Раздвинутые алые шторы на окнах сочетались по цвету с балдахином над огромной кроватью.

– Ложись, – велел Сэбин. Мэлори устало смотрела на него. Мужчина закрыл дверь и скинул туфли.

– Ложись, – повторил он, задергивая шторы. Комнату заполнили мягкие трепещущие тени. – Разуйся и ложись. – Он стоял рядом и ждал. – Ну, давай же. Или тебе помочь?

– Я не собираюсь оставаться тут надолго. Мне нужно заниматься сценарием.

– У тебя впереди сколько угодно времени. – Сэбин нетерпеливо смотрел на женщину до тех пор, пока она не опустилась на алое покрывало, а затем подошел к ней. – Поспи три часа, и тогда я разрешу тебе поработать еще пару часов перед ужином.

– Разрешишь?

– Извини, я не так выразился. – Сэбин прилег рядом с Мэлори и, не прикасаясь к ней, смотрел в ее лицо. – Как ни открою рот, оттуда жаба выскакивает. Ты же знаешь, каким мерзким грубияном я иногда бываю. – Он подложил кулак под щеку. – Засыпай.

Мэлори внезапно встрепенулась.

– Думаешь, я могу заснуть, пока ты лежишь рядом и таращишься на меня?

– А почему бы и нет?

– Потому что мне кажется, будто за мной подглядывают. Если уж ты намерен оставаться здесь, мог бы почитать книгу или заняться еще чем-нибудь.

– Мне нравится лежать и просто смотреть на тебя, – бесхитростно ответил Сэбин.

Мэлори вновь испытала странное чувство, будто что-то внутри ее тает, и поспешила прикрыть глаза темными длинными ресницами.

– Когда я не вижу тебя, то забываю, как ты прекрасна, а взглянув, снова испытываю потрясение. – Сэбин протянул руку к лицу Мэлори и мягко прикоснулся к ее векам. – Но сейчас я вижу тебя – лежащую здесь, с густыми шелковистыми волосами, рассыпавшимися по подушке. – Мэлори перестала слышать все, кроме этого низкого, богатого интонациями голоса. – И еще… Мне нравится заботиться о тебе.

В этот момент Сэбин даже казался немного растерянным.

– Похоже, тебя самого это удивляет, – зевнув, проговорила Мэлори. – Разве раньше ты никогда не…

– Ш-ш-ш.

Она почувствовала, как его большое тело повернулось на постели, а затем он привлек ее ближе к себе. Мэлори непроизвольно напряглась, но потом сообразила, что в этом объятии нет ничего чувственного, и снова расслабилась. В тяжести его рук она ощущала лишь уют и нескончаемую нежность.

– Господи, как же хорошо! – прошептал Сэ-бин, опаляя горячим дыханием ее висок. – Ты такая же мягкая и приятная, как Старый Джо.

– Старый Джо?

– В детстве у меня был игрушечный жираф, которого звали Старый Джо.

Мэлори крепче прижалась к мужчине:

– А почему «старый»?

– У него был такой мудрый, усталый взгляд… Как будто он жил еще до Рождества Христова.

– У большинства детей – плюшевые мишки.

– Мы со Старым Джо отлично понимали друг друга.

«Наверное, это потому, что Сэбину пришлось повзрослеть раньше времени», – сонно подумала Мэлори. Она доверчиво обняла его одной рукой и положила голову ему на плечо.

– А у меня была плюшевая панда. Вообще-то она и сейчас есть. Осталась со старой мебелью и книжками в Чикаго.