Кэтрин Стоун - Радуга

— Действительно, уйма времени.

— Тогда я переоденусь, — решительно заявила Кэтрин и подошла к встроенному шкафу, в котором развесила свои вещи.

Сколько же времени заняло у Кэт приобретение гардероба на этот уик-энд! Все вещи она выбирала сама, несмотря на то что в каждом магазине на Пятой авеню продавщицы просто сгорали от нетерпения ей помочь, восторженными улыбками давая знать, что догадываются: Кэтрин — новая супермодель. Всю свою жизнь она одевалась исключительно по необходимости, совершенно не задумываясь о моде или стиле, но теперь изменила свой взгляд на наряды. Кэт извлекла из шкафа восхитительно женственное платье в скромный мелкий цветочек и развернула его перед Алексой:

— Вот это.

— Прекрасное платье. — Алекса закусила нижнюю губу, обычно сестры или подруги переодевались друг перед другом безо всякого стеснения, но только не сестры Тейлор. — Может быть, я пойду?

— О нет, — попросила Кэтрин. — Тебе не трудно подождать?

— Нисколько.

Алекса сидела на постели и никак не могла определиться, смотреть ли ей, как переодевается сестра, или же отвернуться. Но, словно притягиваемая магнитом, вдруг поняла, что никак не сможет не смотреть. Любопытство объяснялось тем, что фигура младшей сестры совсем не была похожа на фигуру старшей. Холеное, безупречное тело Алексы, ее смугловатая кожа словно были созданы для бикини и соблазнительных нарядов. Но белоснежная кожа и мягкие линии тела Кэт, несмотря на худощавость, обладали чарующей женственностью.

— Ты очень ждала этого уик-энда? — спросила Алекса, нарушая затянувшееся молчание и пытаясь скрыть собственную неловкость.

— Конечно. А ты уже со всеми знакома?

— Со всеми, за исключением сестры Роберта — Бринн и ее мужа Стивена. Джеймс говорит, что они очень приятные люди, хотя не исключено, что Стивена мы сегодня не увидим: он архитектор и задерживается в Ричмонде на совещании по какому-то сверхважному проекту. Так что сегодня будут только Бринн, Стерлинги (Артур тебе понравится так же, как и Марион), Макаллистеры и Элиот Арчер.

— Элиот Арчер?

— Я не говорила о нем раньше потому, что Джеймс не был уверен, сможет ли Арчер приехать. Элиот — ведущий в Америке, значит, как мне кажется, и во всем мире специалист по борьбе с терроризмом. Ему немного за пятьдесят, хотя выглядит Элиот гораздо моложе, никогда не был женат, очень напористый. Кажется, он начинал свою карьеру секретным агентом, кем-то вроде Джеймса Бонда, и до сих пор сохранил этот романтически-интригующий ореол. Я познакомилась с Арчером на прошлой неделе. Очень приятный мужчина, уверена, тебе он понравится. — Алекса резко прервала свой рассказ об Элиоте Арчере и воскликнула:

— Это платье на тебе просто умопомрачительно!

— Спасибо. Я только хотела узнать…

— Да?

— Видишь ли… я никогда не делала макияж. Я заходила в несколько парфюмерных отделов в разных магазинах, но то, что там предлагалось, мне показалось слишком… Я подумала, ты можешь мне что-нибудь предложить…

Голос Кэтрин замер, и какой-то момент Алекса хранила молчание, удивленная робкой просьбой сестры дать ей совет и жаждущая такой совет дать, но растерявшаяся перед прекрасной реальностью — чудными синими глазами в обрамлении длинных ресниц, чуть пухлыми алыми губами. Наконец Алекса призналась:

— Кэт, но тебе не нужен никакой макияж.

— Правда?

— Да. У тебя высокие аристократические скулы мамы и, так же как и я, ты унаследовала от отца натуральный цвет лица.

— А вот и вы! — тепло приветствовала Марион пришедших на веранду Алексу и Кэтрин.

При появлении сестер Тейлор разговоры умолкли на полуслове, внимание всех было приковано к двум красавицам.

— А теперь давайте выясним, кто с кем знаком.

— Я знаю Алексу, — признался стоявший рядом с Марион импозантный мужчина с серебристой сединой и приветливо улыбнулся.

— Здравствуйте, Артур, — ответила Алекса. — Хочу представить вам свою сестру Кэт.

— Милости просим, Кэт.

— Благодарю вас, Артур. — И она вопросительно посмотрела в глаза отцу Джеймса.

— А это — Роберт. — Хозяин дома указал на подошедшего мужчину, продолжая знакомство, словно они стояли перед чередой гостей, представляемых на свадебной церемонии.

— Здравствуйте, Роберт.

— Здравствуйте, Кэт. — Тепло улыбнувшись поразительно красивой младшей из сестер Тейлор, Роберт уже не в первый раз за три месяца, прошедших со дня его знакомства с Алексой, задался вопросом, какую встречу ему устроит старшая сестра.

После того вечера вчетвером Алекса неизменно приветствовала Роберта ледяным взглядом. Но после спектакля лед растаял и в глазах Алексы появилось теплое сияние и радушие, Макаллистер прекрасно помнил те мгновения и надеялся, что сегодня лед тоже растает. И теперь, отведя взгляд от сапфировых глаз Кэт, он встретил искрящиеся изумрудные глаза Алексы, в которых читалось, что и она помнит моменты их взаимопонимания.

— Здравствуй, Алекса.

— Здравствуй, Роберт, — На какой-то короткий миг она с наслаждением окунулась в доброжелательный взгляд темных глаз; затем повернулась к презрительно-холодной жене Роберта и тщательно отрепетированным, ровным тоном спросила:

— Хилари, ведь ты же помнишь мою сестру?

— Конечно, помню. Как приятно снова увидеть тебя, Кэт.

— Я тоже рада тебя видеть, Хилари, — вежливо отозвалась Кэтрин, несмотря на то что при виде надменной красавицы кровь застучала у нее в висках и голова закружилась еще сильнее, чем во время голодных приступов после третьей недели диеты.

Кэтрин оттягивала встречу с Алексой из страха, будто той покажется, что она вовсе не ее младшая сестра. Еще больше Кэтрин боялась встречи с Джеймсом, правда по причине, которой она и сама не могла определить. Но теперь самые кошмарные страхи были связаны с этой неожиданной встречей.

Что, если жестокая девочка из Далласа выросла в жестокую женщину, которая обратится к остальным гостям, как в свое время к подружкам-подросткам? Вдруг высокомерная Хилари скажет: «Ответьте мне все: неужели два этих ничтожных существа похожи на сестер? Ну разве не очевидно, что они абсолютно разные? Эти Тейлор не могут быть сестрами. Одна из них — самозванка!»

Подавляя в себе ужас, Кэтрин отважно встретила взгляд темных глаз Хилари и почувствовала, что ее бросает в жар от откровенно оценивающего взгляда богатой аристократки. Оценивающего и… одобрительного…

— Моя мать на седьмом небе от счастья, что ты согласилась весной выступать еще неделю в Далласе, — выдала неожиданный комплимент Хилари. — Хотя даже две недели — срок явно недостаточный для такой пианистки, как ты, но это все же лучше, чем одна.

— О-о, хорошо, я очень рада… — пробормотала Кэтрин, с трудом припоминая, что действительно согласилась еще на семь дней выступлений в Далласе.