Алекс Стрейн - Птица счастья

— Наверное, грекам неизвестно, что вечером есть вредно? — неловко выдала Мэг.

— Дорогая, но тебе вовсе не помешает набрать несколько фунтов, ты стала слишком костлява, — встряла Дорис и тут же, изобразив легкое смущение, прощебетала: — О, Мэг, прости, я не хотела…

Предательский румянец смущения выступил на щеках многострадальной Мэг. Не хватало еще, чтобы ее начали разглядывать, решая, права Дорис или нет.

— Мне кажется, что с вашей подругой все в порядке, — непринужденно проговорил Димитрис, ввергнув Мэг в еще большее смущение.

Она быстро уткнулась в тарелку, которую перед ней поставила Мария.

— Димитрис, а… э-э-э… вам обязательно носить это на лице? — спросила вдруг Дорис.

Мэг от подобной наглости просто окаменела, чувствуя, что кусочек мяса, который она пыталась проглотить, встал поперек горла, а сердце провалилось куда-то ниже пяток. Скорее всего, прямо под толстые мраморные плиты этого великолепного пола. Но Димитрис не выразил ни возмущения, ни даже удивления. Он пояснил ровным голосом, почти равнодушно:

— Понимаю, что вас немного смущает мой внешний вид, но я не могу предстать перед вами по-другому. Эта повязка не дань традициям и не требование моего вероисповедания. — Он явно подбирал слова, и, хотя его голос по-прежнему был достаточно ровным, Мэг показалось, что он стал тусклым. — Со мной произошла одна… неприятность, и не так давно мне сделали пластическую операцию. Скоро я смогу снять это.

— Димитрис попал в автокатастрофу, — сдержанно пояснила Елена. — Но он не любит об этом говорить.

Мэг увидела в ее глазах что-то похожее на сожаление. Возможно, Елена тоже не ожидала подобной бесцеремонности со стороны Дорис.

— О, простите, мы не хотели вас огорчить, — сказала Мэг и пнула под столом Дорис.

У нее даже заныло где-то внутри. И Елена, и Димитрис были невозмутимы, но Мэг не сомневалась, что это хладнокровие просто некая защита от вторжения в пространство их семейных отношений и посягательств чужаков на их чувства. А они с Дорис и есть чужаки!

— Ничего страшного… — Лучше бы Елена не говорила этих слов, потому что Дорис истолковала их на свой лад. — Почему вы не едите? Мария сегодня особенно постаралась.

— Здесь столько всего, что у меня просто глаза разбегаются, — снова подала голос Дорис, и по ее тону Мэг поняла, что подруге все нипочем и она уже пришла в игривое расположение духа.

Симптом был опасным, и Мэг внутренне собралась, приготовившись к новым «сюрпризам» и гадая, как далеко Дорис может зайти. Эта роль носила название «своя в доску девчонка» — доверчивая, игривая, непосредственная, располагающая к легкому разговору и возможным откровениям. Все было бы отлично, но Дорис частенько перегибала палку, и тогда Мэг так и подмывало стукнуть ее. И сейчас это желание стало как никогда острым.

— Могу посоветовать начать с закусок, — сказал Димитрис все тем же ровным голосом. — У Марии они особенно хорошо получаются.

Дорис не замедлила воспользоваться советом и тут же по достоинству оценила блюда.

— Очень вкусно. Что это за салат?

— Мелидзаносалата. Это тиропитакья — пирожки с сыром. А это деревенский салат — хориатики. Кальмары, запеченные в тесте, — каламаракья…

— Вкус замечательный, зато названия — язык можно сломать! — Дорис взглянула на Димитриса невинным взглядом и похлопала длиннющими ресницами.

Дорис забавлялась, кокетничала с Димитрисом, а Мэг чувствовала себя так, словно они играют с огнем. Она совсем освоилась и после нескольких минут хвалебных од, превозносящих кулинарные таланты Марии и разнообразие греческой кухни, Дорис переключилась на повествование о нескольких днях, которые они провели в Греции. Избранная тема была довольно безобидной, Дорис — словоохотливой, как никогда. Решив, что подруга одумалась и все-таки вняла голосу разума, Мэг позволила себе отвлечься и погрузилась в собственные мысли.

— …Мэг, правда, было здорово?

— Что?

Мэг не только упустила какую-то очень важную мысль, но и ничего не могла сказать, потому что не слышала ни слова. Дорис, Елена и Димитрис выжидающе и пристально смотрели на нее, ожидая ответа, и Мэг стала медленно заливаться румянцем как всегда в подобной ситуации.

— Я говорю об экскурсии по Афинам.

— О, было замечательно, — пробормотала Мэг. — Акрополь и… Парфенон…

Из-за смущения она больше не смогла вспомнить ни одной достопримечательности, что они рассматривали в Афинах. Даже эти названия с явным трудом всплыли в ее памяти. Дорис, однако, была полностью удовлетворена подобным скудным ответом и тем, что снова поставила Мэг в неловкое положение.

— Греки странные люди! — тут же жизнерадостно провозгласила она.

Елена расхохоталась, а Мэг едва не подавилась пирожком с сыром.

— Я наполовину грек, — тут же насмешливо сообщил Димитрис.

Дорис, как было видно по ее растерянному взгляду, умудрилась упустить сей факт из биографии их гостеприимной хозяйки и ее кузена.

— О! Простите… То есть… то есть я хотела сказать, что они не странные, а… а…

Дорис тщетно пыталась подобрать слова, чтобы немедленно исправить свою ошибку. Она даже забыла о том, что играет определенную роль, которая позволяла ей быстро выпутаться из подобной ситуации. А Мэг, слегка придя в себя, вдруг поняла, что Димитрис вовсе не возмущен, а скорее… да-да, развлекается этим разговором и их замешательством.

— Давайте так, Дорис, — пришел на помощь гостье благородный Димитрис, — будет вполне справедливо, если я признаю, что в ваших словах есть доля истины.

— Спасибо! — с искренним облегчением воскликнула Дорис и бросила на Мэг победоносный взгляд, словно ей удалось одержать трудную и долгожданную победу над сильным противником. — Я, конечно, понимаю, — она вновь обратила свой взгляд на Димитриса, — что у каждого народа свои… э-э-э… особенности, но греки — это вообще… просто анахронизм какой-то!.. Люди из другого времени!

Мэг изо всех сил наступила ей на ногу под столом, но Дорис подобной чепухой было не унять.

— Мужчины ленивы и неповоротливы и предпочитают коротать время в кофейнях, — тут же непринужденно согласилась Елена, неожиданно приходя на помощь Дорис.

Димитрис сложил руки на груди, откинулся на спинку стула и с видимым изумлением рассматривал разглагольствующую кузину. А Елена продолжала, как заправская феминистка:

— Но стоит туда войти женщине — и на нее смотрят как на буйно помешанную. Магазины закрываются ни свет ни заря, и я до сих пор не могу понять, как местные торговцы еще держатся на плаву. В Англии или в любой другой стране вся торговая сеть пошла бы по миру с таким расписанием работы…

Димитрис в показном отчаянии покачал головой.