Роберта Лэтоу - Обними меня

В расследовании наметились определенные сдвиги. Подозреваемые стали стремиться к сотрудничеству с детективами, что, однако, не дало следствию ни единой ниточки, с помощью которой можно было бы выйти на след беглянки или хотя бы восстановить картину событий той роковой ночи. Во всей этой истории вообще было много невероятного, едва ли не мистического. Заслуживал удивления уже тот факт, что леди Оливии удалось изменить всех без исключения людей, с которыми сталкивала ее судьба, и подарить им ощущение особого рода свободы, о существовании которой они прежде не подозревали. Эта женщина стала частью их жизни, и изгнать ее из своих сердец они бы уже не смогли, даже если бы и захотели.

Задавая каверзные вопросы и выворачивая с их помощью наизнанку души жителей деревни, детективы смогли пока установить только одну бесспорную истину: обитатели Сефтона-под-Горой решили, что леди Оливия никогда уже не появится на их горизонте, смирились с этим и принялись заново обустраивать свой внутренний мир – с памятью о ней в сердце, но каждый на свой манер.

Эта всеобщая уверенность в том, что леди Оливия Синдерс исчезла бесследно, раздражала Хэрри, и он решил приложить максимум усилий, чтобы ее разыскать.

Маргарет стояла у окна библиотеки, размышляя об Оливии, ее преступлении и загадочном исчезновении. Эта женщина, сколько Маргарет ее помнила, обладала высокой самооценкой, а ведь – и это удивительно – она никогда в себе этого качества специально не вырабатывала. Приходилось признать, что Оливия родилась с любовью к себе, что, кстати, помогало ей любить людей и с легкостью уходить от них. При всем своем уме она эгоистично полагала, что друзья ничем от нее не отличаются. Когда любовь и страсть к какому-нибудь человеку у Оливии угасали, она бросала его, считая, что ее партнер при этом тоже испытывает чувство облегчения. Словом, такой характер мечтали иметь все феминистки, желавшие не зависеть от мужчины и сохранить свою свободу любой ценой, хотя бы только для того, чтобы иметь возможность себя уважать.

Маргарет подумала о себе, о том, в частности, кем она стала и чего добилась к сорока годам. В каком-то смысле итоги впечатляли: она добилась докторской степени в Оксфорде, стала международной радио– и телезвездой, автором многочисленных книг по феминизму и американскому искусству ХХ века. Не так уж плохо для женщины из китайско-американской семьи, чей дедушка был простым рабочим на строительстве первой железной дороги, соединившей средний запад Соединенных Штатов с Сан-Франциско.

В прошлом все женщины семейства Чен были пассивны, являясь, по сути, рабынями условностей и своих мужей.

При всем том, когда Маргарет поступила в Смитсоновский колледж в Нортхэмптоне, деньги на стипендию для нее наскребли именно женщины семейства Чен. Маргарет была их гордостью, их надеждой, символом их стремления подняться над средой и тем униженным положением, в котором все они находились на протяжении многих десятилетий. Успех Маргарет изменил их жизни и дал возможность уважать себя. Иными словами, Маргарет и женщины семейства Чен были многим обязаны друг другу.

Отец Маргарет, человек мрачноватый и молчаливый, особой радости от успехов своей красавицы дочери не испытывал. Он вообще относился к своим детям с равнодушием, хотя и не был злым. Маргарет любила его за щедрость, которую он проявлял по отношению к семье в целом, не отказывая в помощи даже дальним родственникам. К великой печали Маргарет, ее отцу было наплевать, выбьются его дети в люди или нет. Главное, считал он, чтобы они не отлынивали от работы в торговавшей фруктами и провизией лавочке в китайском квартале Сан-Франциско.

Маргарет отошла от окна, чтобы посмотреть на свое отражение в длинном узком зеркале в отделанной перламутром раме. Это было изделие дамасских мастеров XVIII века, купленное ею в том самом городе, где оно было изготовлено: несколько лет назад Маргарет целый семестр читала лекции в университете Дамаска.

В зеркале она увидела изысканную, красивую женщину, чей проницательный взгляд говорил о наблюдательности и остром уме. Маргарет всмотрелась в свое отражение, поскольку искренно верила, что люди далеко не всегда бывают такими, какими кажутся. Чтобы понять человека, надо попытаться увидеть его душу – даже в том случае, если этот человек ты сам.

Взбив свои черные шелковистые волосы кончиками пальцев, она покрутилась перед зеркальным прямоугольником и, в общем, осталась собой довольна. Хороша, но без малейшей примеси вульгарности, немного академична, пожалуй, но и блеска довольно. В любом случае впечатление она производила, и этого не смог бы отрицать даже ее недоброжелатель. Маргарет нравился свойственный ее внешности экзотический восточный налет, который не только помогал ей очаровывать людей, но и позволял ярче оттенить присущую ей харизму.

Вернувшись к окну, она присела на подоконник и погрузилась в воспоминания. В частности, вспомнила о том, как в первый раз отправилась в постель с Оливией. Слишком много шампанского, лишняя понюшка кокаина, и вот две женщины без предрассудков уже изнывали от страсти, стискивая друг друга в объятиях. Маргарет до сих пор не знала, как это все случилось, и не могла припомнить, кто был инициатором этой затеи. Как бы то ни было, они легли в постель и занялись любовью. Секс с женщиной показался ей захватывающим, другим, не похожим на секс с мужчиной. Это был, если так можно выразиться, его нежный, почти воздушный вариант. К тому же рядом с Маргарет находилось тело Оливии, прекрасное, как тело Венеры. Оргазм, который тогда испытала Маргарет, был особенным, в прямом смысле слова несравненным, поскольку ей не с чем было его сравнивать. Она не променяла бы это новое, изысканное ощущение ни на какие блага мира. При всем том они с Оливией не были лесбиянками – просто любили секс и эротические игры. В постель же они, как правило, предпочитали ложиться с мужчинами, а не с женщинами.

После исчезновения Оливии жители Сефтона-под-Горой и Сефтон-Парка начали меняться прямо на глазах. Маргарет пришлось вместе со всеми свыкнуться с тем, что Оливия по какой-то причине убила человека, к тому же своего любовника, а потом пропала, как сквозь землю провалилась. При этом никто не знал, куда она девалась и существует ли вероятность ее отыскать.

Маргарет пригласила команду детективов на обед, поскольку хотела обсудить с ними это происшествие во всех деталях. Она собиралась выложить все, что знала, покончить со всем этим и избавиться от терзавшего ее ужаса.

Через парк по направлению к дому шли два человека. Маргарет сразу признала в них Невилла Бретта и Анжелику, помахала им, а потом прижала руку к груди. Стоило ей увидеть Невилла, как у нее начиналось сердцебиение. Это было наваждение, с которым она боролась вот уже несколько месяцев. Они не делали секрета из того, что испытывают друг к другу теплые чувства. Когда же находились в этой комнате, то в прямом смысле не могли друг от друга оторваться. Отношения, которые установились между ними, могли существовать, казалось, только в снах, а в реальной жизни им было не место.