Кэтрин Куксон - Год девственников

Удар пришелся ей прямо по губам, но она даже не отшатнулась. Напротив – она резко выбросила руки и вцепилась в лицо Дэниела. При этом она выкрикивала такие непристойные ругательства, что он не верил своим ушам.

Схватив Уинифред за горло, Дэниел боролся с ней. В нем поднялась ничуть не меньшая ненависть, и он уже даже не знал, что сделает в следующую минуту, как вдруг почувствовал, что чьи-то руки оттаскивают его. Сквозь пелену крови на лице Дэниел увидел рядом с собой черное лицо Харви, а затем Джо, который крепко обхватил руками Уинифред и усадил ее в шезлонг рядом с кроватью.

В дверях показалось ошеломленное лицо Пэгги. Джо крикнул ей:

– Сбегай за Мэгги.

Но Мэгги уже появилась в комнате. Невольно взгляд ее задержался на Дэниеле, из расцарапанных щек которого ручьями струилась кровь.

Быстро повернувшись к Пэгги, она закричала:

– Позови миссис Джексон. Она в саду со Стивеном. А потом позвони доктору. – Мэгги обратилась к Харви и тихо попросила: – Заберите его. Уведите его отсюда.

Дэниел позволил вывести себя из комнаты. Но в коридоре и он, и Харви в удивлении остановились, увидев на лестнице священника.

Отцу Коди едва перевалило за тридцать. Выражение его лица было аскетичным, говорил он отрывисто и без заметного акцента.

– Я услышал какой-то шум, – сказал он. – А вообще-то я просто решил зайти перед обедней, посмотреть, как поживает наша юная пара… О Господи! Да я вижу, у вас тут было целое сражение. Ну да сейчас не время кого-либо обвинять. Ваша жена ведь так сильно страдала в последнее время. Вы не можете этого не знать. Ей нужно утешение. Особенно после того, что произошло. Два таких невинных создания… Бедняжки. Но вы знаете, – отец Коди поднял руку, – говорят, что грехи отцов передаются детям вплоть до третье-го-четвертого поколения. За все в жизни приходится расплачиваться. Бог ведь все видит. Да, Он все…

– Убирайся! – Дэниел вырвался из рук Харви.

– Как вы смеете! – Священник выставил руки перед собой. – Дэниел Кулсон! Да как вы смеете так обращаться со мной. Я – духовник вашей жены. И в настоящую минуту, я уверен, ей нужна моя помощь.

– Вот что. Если ты не хочешь, чтобы я помог тебе пинком в зад, сейчас же убирайся. Я не желаю видеть тебя в моем доме.

Отец Коди бросил взгляд на Харви, надеясь, что тот вступится за него. Но вместо этого адвокат проговорил низким голосом:

– На вашем месте я поступил бы именно так, как вам сказали. И притом как можно быстрее.

– Меня не запугаешь! – Отец Коди перевел взгляд с Харви на Дэниела. Но тут Дэниел, сжав кулаки, быстро шагнул к нему. Священник, оценив свое положение, резко повернулся. Но успел сказать:

– Бог действует странным образом. Но Он защитит своих, вот увидите.

– Иди к черту! А то и куда подальше… Двое мужчин стояли на лестнице, наблюдая, как священник в своем черном пальто пересек залу и покинул дом. Затем Харви, держа Дэниела за руку, произнес:

– Ну, пошли. Тебе надо умыться. – И тут он добавил то, что в другой обстановке вызвало бы улыбку: – Такой не попадет в ад. Ты заметил, как он перекрестился, спускаясь по лестнице?

Врач дал Уинифред успокоительное, но оно почти не подействовало, столь сильна была ярость, кипящая в ней. Взглянув на Дэниела, врач проговорил:

– Тигр царапает глубже, но не намного. Надо бы сделать вам укол. – И позже, уже собираясь уходить, он добавил: – Видимо, в ближайшие дни ей понадобится помощь. Особенная помощь. Вы понимаете меня?

Дэниел понимал его слишком хорошо и молился, чтобы этот день наступил поскорее.

Почти в два часа пришел отец Рэмшоу. В доме стояла необычная тишина. Священник направился прямо на кухню, увидел там Мэгги и стал спрашивать:

– Куда это все подевались?

– Я думаю, хозяина вы найдете в его кабинете, святой отец. А остальные сидят по своим комнатам.

– Как раз хозяина-то я и хочу увидеть. А нет ли у вас чаю?

– Я могу заварить его в любую минуту, святой отец.

– Буду вам очень признателен.

Отец Рэмшоу прошел через всю залу к кабинету и постучал в дверь.

– Это я.

Дэниел спустил ноги с кожаного дивана, но не поднялся. Священник отворил дверь, глянул на него и остолбенел. Рот его изумленно приоткрылся, и он воскликнул:

– О Боже, нет! Откуда это? Хотя, что я спрашиваю… – Он сел на край дивана и, сокрушенно качая головой, пробормотал: – Нужно что-то делать. Но что – знает один Бог. В подобных историях всегда есть кульминационная точка. И твое лицо – лучшее тому доказательство. Ну ты как, паршиво себя чувствуешь?

– Да уж не лучшим образом, святой отец. Но вы, наверное, пришли по поводу вашего помощника?

– Ах, да, – священник напустил на себя свирепое выражение. – Ты оскорбил моего помощника! Насколько я понимаю, ты послал его к черту. – Он повернул голову. – Как же мне хочется временами набраться храбрости и сказать ему то же самое. Даже не пытайся улыбнуться, – быстро прибавил он, – тебе будет больно, я вижу. – Они переглянулись, и отец Рэмшоу уже серьезным тоном проговорил: – Она, должно быть, совершенно спятила. Но что же между вами произошло?

– Она устроила сцену в больнице, потому что ей не разрешили сидеть с Доном. Врач отозвал меня и попросил внушить ей, что она должна сократить время своих визитов, чтобы посещения длились минуты, а не дни и ночи, как хотелось бы ей. Я спокойно объяснял все это, но она… – Дэниел вздохнул. – Она считает меня главным виновником аварии. Если бы я не устроил женитьбу Дона и если бы они не отправились в путь на этой машине, ничего бы не случилось. То есть перекладывает всю вину на меня.

– Знаешь, Дэниел, по-своему Уинифред права. Ты же сам рассказывал, что это ты их познакомил и только благодаря этому они вчера поженились. Странно, но с какой-то стороны она права. Хотя и у тебя были благие намерения. Воистину благие. Ты хотел спасти парня от излишней материнской заботы, чтобы она не поглотила его целиком. Ведь это какой-то эдипов комплекс, вывернутый наизнанку. Ничего хуже этого я никогда не видел. А уж я-то повидал разное. Такое встречается не так уж редко, хотя обычно бывает глубоко спрятано от посторонних глаз. Сколько женщин ненавидят своих снох! Причиняют им всякие неприятности и даже разлучают пары. Я знал одну такую, которая ухитрилась устроить развод сыну, хотя они были католиками. Она развела их, да так, что они друг друга возненавидели. А потом эта пара встретилась случайно на улице. И этот незадачливый сын сам мне рассказывал об их встрече. „С моей стороны, – говорил он бывшей жене, – было просто сумасшествием слушать мать и ставить ее выше тебя. Если бы ты только вернулась, уж я показал бы ей, где ее место". И, ты знаешь, он так и поступил. И у них было еще десять лет счастливой семейной жизни. Конец у этой истории тоже довольно странный. Когда тот парень умер, поверишь ли, две женщины подружились и еще много лет жили душа в душу. Представляешь? Нет ничего загадочнее человеческой природы. Я немного наблюдаю это изнутри. – Отец Рэмшоу помолчал, потирая руками чисто выбритые щеки. – Да, в один из ближайших дней Уинифред придется увезти. По крайней мере, на время. Ей нужен специальный уход, для ее же блага.