Элейн Гудж - Любящие сестры

«Ты удивляешь меня, дорогая! – говорил он. – Ради Бога, покупай себе все, что твоей душе угодно. Но зачем самой стоять за прилавком, когда можно нанять для этого других?»

Но Долли знала, что ее благополучие, а может, и сама жизнь, заключены в этом магазине.

Он необходим ей. И короткие беседы с покупателями, и ребята из полиции, и почтальоны; все эти расчеты, заказы, прибыли от удачной торговли и удовольствие украшать витрины. И, конечно, сам этот божественный шоколад.

Она вспомнила, как ей впервые пришла мысль открыть шоколадный магазин. Был промозглый весенний день. Прошло уже несколько месяцев с того дня, как умер Дейл. Мир пошатнулся, и единственное, оставшееся в душе желание – провести последние дни свои в одиночестве – почти уложило се навеки в постель. И вот в какой-то непредвиденный момент она собрала чемодан, сунула в сумку путеводитель Бедекера, потрепанный французский разговорник и уехала… в Париж.

И на улице Фобур Сент-Оноре, слоняясь между элегантными магазинами, случайно набрела на «Ля Мезон де Жирод». Это произошло возле какого-то старинного здания, где она любовалась орнаментом с купидонами. Вдруг взгляд ее упал на противоположную сторону улицы. Из старомодного магазина с оконными рамами отполированного темного дерева выходила молодая женщина, ведя за руку ребенка. В свободной руке мальчик сжимал какой-то пакетик, а его пухлые щеки, вымазанные шоколадом, так и сияли от удовольствия.

Заинтересованная, Долли перешла улицу и толкнула входную дверь, над которой зазвенел колокольчик.

А через час, – совершив увлекательную экскурсию в кухню, где варился шоколад, надышавшись ароматов, поистине приведших ее в экстаз, произведя пробы, вкус которых казался слишком невероятным для чего-либо земного, и узнав, что месье Батист страстно мечтает открыть филиал «Ля Мезон де Жирод» в Нью-Йорке, – после всего этого Долли уже не сомневалась, чем именно она займется, когда вернется домой.

И теперь, спустя пять лет, маленький магазин на Мэдисон-авеню казался ей гораздо роднее, чем ее затейливая квартира на Парк-авеню. Неужели у нее хватит сил уехать отсюда? Неужто ее любовь к Анри крепче, чем этот маленький мир, который она создала для себя здесь с таким трудом?

Хватит мотать нервы. Когда увидишь его, сама поймешь, как поступить.

Горя желанием поскорее отправиться в аэропорт, она позвонила домой. К телефону подошла Луэлла и позвала Фелипе. Долли велела своему шоферу немедленно приехать к магазину «От Жирода» и захватить бутылку «Кристалла» во льду.

А теперь ей надо придумать, как очаровать начальника по импорту Джулио Макинтайра. Взятка тут, естественно, дела не сделает. Нужно нечто воздействующее на чувства. Но освободить товар необходимо сегодня же.

Долли вошла в крохотную, словно стенной шкаф, каморку в углу, служившую небольшим складом. Она принесет Макинтайру коробку конфет. Что еще можно предложить не напоминающее взятку? Значит, надо выбрать упаковку. Что-нибудь такое… особенное. Ее взгляд скользил по стопкам картонных листов, из которых складывают коробки для конфет. Поблескивая золотым тиснением Жирода, они лежали в пакетах прямо на полу. На полках по стенам располагались емкости позатейливее, которые она приберегала для собственных нужд: старинные оловянные кубышки для печенья, круглые жестянки с затейливым узором в стиле арт-деко, разноцветные мексиканские коробочки, шкатулки, отделанные морскими ракушками, сундучок для драгоценностей, обшитый изнутри атласом. Глория называет эту каморку сорочьим гнездом. Начало коллекции положил сверкающий индейский ящичек, обитый кожей, в которую были вшиты крошечные зеркальца. Долли подхватила его на барахолке на Двадцать шестой улице. Ей пришла в голову мысль, украсив его золотой фольгой и наполнив шоколадными конфетами, выставить в центре витрины по умопомрачительно высокой цене. Через час он был продан.

И теперь, делая смотр своим сорочьим сокровищам, Долли ломала голову, что может впечатлить все на свете повидавшего таможенного инспектора. Наконец она нашла то, что искала. Это будет банка из-под печенья в форме яблока. Она наполнит ее ромовой карамелью и трюфелями к шампанскому. И изобразит из себя Еву-искусительницу.

Зажав свой трофей под мышкой, Долли стала спускаться вниз. Это была самая узкая лестница, по какой только может пробраться человеческое существа. Наклонив голову, чтобы не удариться лбом о площадку, она пыталась представить себе карлика, для которого строили эту лестницу, явно не рассчитывая на се рост – метр шестьдесят пять плюс десятисантиметровые каблуки.

Глория сидела внизу, склонившись над столом, и складывала коробки. Увидев Долли, выпрямилась. Ее огромные медные серьги закачались и зазвенели, словно колокольчики под ветром.

– Намереваетесь поднять скандал против таможенников?

– Лучше! – Долли приподняла в руках банку в виде яблока и коварно улыбнулась. – Я намерена предпринять личную атаку. Смерть от шоколада!

– Ну что ж, с Богом! – рассмеялась Глория.

Никогда в жизни Долли не встречала таких негритянок, как Глория. В Клемскотте они назывались цветными, и их можно было увидеть только за чисткой особняков на Шейди Хил-авеню или мойкой автомашин на Мэйне. Но Глория никогда не опускала глаз, если с ней разговаривали, и не видела никаких причин распрямлять свои волосы, которые вздымались вокруг головы причудливым черным облаком. Ее одежда имела тот же непредсказуемый стиль – то сшитое из пестрых шарфов платье, то мужской свитер с высоким воротником и мини-юбка с лосинами. Сегодня на ней был пушистый розовый свитер, черные тореадорские слаксы и балетные тапочки. Она была еще одной броской деталью в экзотике магазина «От Жирода». И, конечно, было бы совсем хорошо, если бы Глория не болтала так много по телефону. Но ведь у нее столько ухажеров, сколько мужей у Мэрилин Монро.

Заканчивая наполнять конфетницу в виде яблока, Долли взглянула в окно и заметила Фелипе, который нелегально поставил машину на автобусной остановке у противоположной стороны улицы. Схватив фирменную сумку, накинула пальто, из кармана которого свисал шарф от Кашарель (этот шарф, шелковая копия витража в окне церкви Сен-Шапель, был подарком Анри в память их последней встречи). Затем пронеслась через улицу, почти не глядя по сторонам, и проскочила к машине перед самым носом вылетевшего из ниоткуда такси.

– Как можно быть такой неосторожной! В один прекрасный день вы останетесь без головы! – заворчал испуганный гватемалец, когда она уселась на заднем сиденье. Долли взглянула в зеркальце над рулем, где отражалась его широкая физиономия с забавным плоским носом, к тому же сморщившимся от укоризны, и пожала плечами. Анри тоже недоволен ее рискованными передвижениями через улицы. Но иначе в этом городе вообще никуда не успеешь.