Ли Райкер - Полюбить ковбоя

– Не пытайся убедить меня, что ты не хочешь того же. – Он чуть приоткрыл один глаз.

– Так было, – призналась она, – пока я не увидела прошлой ночью, как ты спишь с Тимми. Я думала весь день и поняла, как ему тебя не хватает. Я… ну, я никогда не запрещала тебе видеться с ним, но и никогда… в общем, в дальнейшем для тебя все будет проще.

Снова перед его закрытыми глазами, как на экране, всплыл образ Тревора: Трев тяжело падал на землю, раздавался этот звук, похожий на треск ломающегося хвороста, и… страшная тишина.

– Возможно, ты была права, – глухо произнес Денни, все еще не поднимая головы.

– Это не означает, что мне хотелось бы, чтобы он болтался по родео, но сегодня за обедом он попросил тебя разрезать ему мясо и следил за движениями твоих рук, словно они были… чем-то священным. Похоже, в последнее время он не очень-то нуждается во мне.

– Ты хорошая мать, Эрин.

– Спасибо.

– А он потрясающий парень, – сказал Денни, думая, что она выбрала неудачное время, чтобы подбодрить его и обменяться мнениями. – Ты хорошо поработала. – Он помолчал. – Я тоже хотел бы стать для него хорошим отцом.

После этих слов он выпрямился, продолжая стоять лицом к изгороди. Эрин стояла рядом, спиной к забору, и смотрела на него зелеными глазами, темными, как трава перед бурей.

– Когда я приехал сюда вчера вечером и увидел Тима с этим гипсом… – Он прервал себя. – Я увидел его, и во мне все заболело – локоть, лицо, голова, а желудок чуть не вывернулся наизнанку…

– Со мной, – Эрин чуть-чуть улыбнулась, – происходит то же самое всякий раз, когда он порежется или оцарапает коленки, а когда он свалился с этого велосипеда…

Денни посмотрел на кораль. Кемосабе перестал жевать и, неуклюже расставив ноги и опустив голову, губами подбирал с земли упавшие кусочки морковки; он стоял точно так же, как стоял гнедой над Тревором.

– Меня с ним не было – вот что причиняет мне боль.

– Никогда не думала, что услышу от тебя такое признание, – начала она, но почувствовала, что он говорит искренне. – Это все, Денни? – Он не отвечал, чувствуя, что Эрин следит за его взглядом. – Ты думаешь и о своем брате, Денни? О Треворе, а не только о Тимми?

…Он наклонился над ним, лежащим совершенно безжизненно в пыли, поднял его…

– Я постоянно вижу это ранчо, – Денни сделал жест рукой, – этот кораль, и от этого никуда не деться.

– Ты ничего не мог сделать. – Эрин коснулась его руки. – Ты же понимаешь.

– Отец не понимал этого, и Кен до сих пор не понимает.

– Что он сказал тебе?

– Довольно много. – Денни перевел взгляд на горы. – Знаешь, что самое тяжелое в возвращении домой? – Он откашлялся. – Мама. Тяжелее всего смотреть в ее глаза и не видеть в них вообще никакого укора. – Он весь дрожал, а когда оторвал руки от изгороди, они тряслись, как у зеленого юнца, которому предстояло первый раз подойти к быку.

– Денни, – прошептала она.

Прошлой ночью, войдя в дом, он обнаружил, что девушка, на которой он женился, превратилась в женщину, которую он совсем не знал. Но сейчас, посмотрев на нее снова, он прочел в глазах Эрин, что связь между ними не исчезла, увидел слабый проблеск желания, который мельком заметил вчера в ее спальне, но в который не мог поверить сегодня утром; он видел Эрин и все те сладостные мгновения, которые у них были. Быть может, в конечном счете она не скажет то, чего он ожидал со страхом.

В этот момент Эрин протянула руку к его затылку, слегка подвинув по перекладине свое бедро к его бедру, но не изменяя больше ни в чем их положения; она так же продолжала стоять у изгороди лицом к Денни, только закрыла глаза и подняла к нему лицо.

Повторив первое движение Эрин, Денни тоже скользнул рукой к ее затылку, но не осмеливался взять то, что она предлагала. Что это – утешение, принятие, прощение? Он не мог сказать с уверенностью. Но что он знал совершенно точно, так это то, что он не может уехать, и не только из-за того, что хочет досадить Кену. Если он уедет, то потеряет последний шанс вернуть Эрин и Тима.

Почему ты никак не разведешься со мной?

Он придвинулся ближе, и она тоже – на дюйм, на десятую долю дюйма. Как и Эрин, он закрыл глаза, чтобы не видеть кораль и забыть образ Тревора, а затем коснулся ее губ. Впервые за восемь лет он целовал ее – рот приоткрыт, его губы нежно прижимаются к ее губам, язык касается ее зубов, находит ее язык.

– О Денни…

Он почувствовал, как по ее телу пробежала дрожь, и не знал, плакать ему или улыбаться. Если Эрин не могла понять, почему не развелась с ним, то Денни в этот момент понял все.

На следующее утро, покинув свое уютное гнездышко из простыней в цветочек, Эрин по холодному деревянному полу комнаты на цыпочках пробежала в ванную, все еще переживая из-за того, что на мгновение утратила здравый смысл. Ко всему прочему она еще и проспала – значит, сегодня ей придется открыть магазин немного позже, хотя, когда она приедет, вряд ли у входа ее будет дожидаться толпа возмущенных покупателей.

Умывшись и скорчив рожицу своему отражению в помутневшем зеркале, у которого серебряная подложка уже стала просвечивать насквозь, Эрин подумала, что нужно заменить настенную аптечку, и решила купить новую, когда в торговый центр поступит следующая партия товаров для дома. Но в эти дни в хозяйстве Синклеров не было лишних денег, во всяком случае, у женщин. Выходя из ванной, Эрин наткнулась на твердую стену из мускулов и охнула от неожиданности. Она посмотрела вверх, и ее встретил довольный взгляд Денни. Он, видимо, тоже только что встал, его светло-карие глаза еще были сонными и придавали ему незащищенность, а волосы, торчавшие хохолком, вызвали у Эрин, как и в тот первый вечер, желание их пригладить, чтобы снова почувствовать под своими пальцами их нежную теплоту. Если она хотела избежать встречи с ним в это утро, ей не следовало дожидаться, пока будильник прозвонит дважды. Такой же босой, как и она, в одних джинсах с наполовину расстегнутой ширинкой, Денни, очевидно, как раз вышел из комнаты для шитья – Эрин была видна приоткрытая дверь в конце коридора – и направлялся в ванную. Стараясь не смотреть ниже его талии, Эрин быстро перевела взгляд с живота к груди и снова встретилась с его взглядом.

– Ты мог бы что-нибудь сказать, вместо того чтобы стоять и ждать, пока я врежусь в тебя, – наконец выговорила она.

Денни задержал руки на ее плечах и улыбнулся ей, глядя сверху вниз.

– Если бы я предупредил, что иду, ты убежала бы другим путем. – Даже его голос, чуть хриплый после сна, звучал возбуждающе, а когда он поднял коричневую от загара руку, чтобы убрать ей с виска волосы, Эрин задрожала, но совсем не от холода. – Ты со всех ног удрала бы в свою комнату, закрыла бы дверь и заперла ее на засов, как запирают коридор, по которому бегут быки.