Ли Райкер - Полюбить ковбоя

– Не знаю, что я чувствую, – призналась она.

– К Кену?

– К тебе, – ответила она, покачав головой.

От этого движения его палец заскользил по ее нижней губе, и Денни едва не застонал. Он представил себе восхитительную нежность ее груди и ощутил ее тяжесть в своей руке, как тогда в темноте подвала, когда на одно мгновение взял ее в свою ладонь.

Эрин снова оперлась о койку, не сводя с него глаз.

– Я не хотела задевать твои чувства – вот что я пришла тебе сказать. Я знаю, как тяжело тебе было вернуться сюда – даже ради Тимми, – где все напоминает…

– Эрин, – Денни замер, – не нужно говорить о Треворе.

– А может быть, как раз нужно. Я тоже не могу не думать о нем и не могу не вспоминать тот день в корале и то, как ты принес его домой, и Мег не могла поверить, что он… мертв. – Денни отвернулся, а она немного помолчала и заговорила снова: – Вероятно, ей было слишком больно понять это, но я поняла сразу, – она подождала секунду, – и ты тоже. – Эрин коснулась его щеки.

– Иди сюда. – Повернув к ней голову, Денни потянул ее за руку, он ни с кем не хотел обсуждать эту печальную тему, даже с Эрин.

– Нет, Денни. – Она отстранилась, и он отпустил ее. – Есть еще одна вещь, которую я должна сказать тебе. – Она покрутила кольцо на безымянном пальце. – Ты говоришь, что я твоя жена, я считаю, что нет, – пробормотала она. – А если и называюсь женой, то только пока не…

– Забирайся сюда, и этого не будет.

Но Эрин пропустила его слова мимо ушей, они разговаривали, как цивилизованные люди и, понимала она это или нет, как женатые люди.

– Отлично. – Денни решил разыграть козырную карту. – Можешь назвать это бредом собачьим, но у тебя последняя возможность сказать, что ты задумала, потому что утром мы с Люком уезжаем.

– Завтра?

– По-моему, ты хотела избавиться от меня. – Денни слегка улыбался, глядя в ее широко раскрывшиеся глаза. – Шайенн стартует двадцать третьего, осталось чуть больше недели, и до Дней границы я не хочу ни пропускать хорошие заезды, ни терять деньги.

Он ожидал, что она снова оттолкнет его, повернется и уйдет. Но прежде чем он почувствовал боль от отказа, Эрин сбросила туфли и, шелестя тканью платья, уселась рядом с ним на край койки. Отодвинувшись, чтобы освободить ей место, Денни лег на спину и смотрел на нее снизу вверх. На Эрин было легкое платье из темного набивного материала, с большим круглым вырезом, спереди на пуговицах, и пальцам Денни не терпелось поскорее их расстегнуть.

Через некоторое время Эрин наклонилась к нему, провела рукой по лунному лучу, падавшему на его лицо, и погладила его нижнюю губу точно так же, как совсем недавно это сделал он.

– О, Денни. – Он поймал губами ее палец, поцеловал его и заметил, как потемнели ее глаза. – Ну что мне с тобой делать?

– Не знаю, но пока ты шевелишь мозгами…

Еще секунду он смотрел на Эрин, а затем привлек к себе ее голову, одновременно приподнимаясь навстречу, а она положила руку на его влажную тенниску, под которой ощущалась упругая мускулистая грудь, и их уста слились в поцелуе, который обещал лишить Денни последних остатков здравого смысла. Эрин застонала, и этот стон придал Денни смелости, он притянул ее к себе, их тела слились и растворились друг в друге, и после следующего поцелуя он не мог определить, где кончались губы Эрин, ее тело и начиналось его собственное.

– Подожди, я сброшу это. – Он стянул с себя тенниску и швырнул ее на пол.

Эрин снова прижалась к нему, ее воздушное платье поднялось, она пальцами гладила влажную кожу его голой груди.

– Теперь ты, – шепнул Денни.

Между поцелуями он возился сперва с соблазнительной застежкой ее платья, а затем с расположенным спереди замочком простого белого бюстгальтера, и когда грудь Эрин оказалась в его горячих ладонях, он застонал, не отрываясь от ее губ.

Боже, не верилось, что она позволила ему…

– Ах, потрогай меня, – попросила она, прижимая его пальцы к соскам груди.

Денни ласкал ее левую грудь, не отрывая рта от другого розового кружочка и поглаживая языком сосок. В следующие минуты, оторвавшись от груди, он целовал Эрин в губы, покусывая и присасываясь к ним, его дыхание становилось все более частым и прерывистым.

– Эрин, – едва прошептал он.

Ее рука коснулась твердого бугорка, вздувшегося под его ширинкой, и она опомнилась. Отдавшись всевозрастающему желанию, Денни ничего не заметил и непроизвольно приподнялся вслед за ней, его тело просило большего, но Эрин уже не было с ним, она спрыгнула с койки на пол фургона.

– Вернись, – ошеломленный, Денни протянул к ней руку.

– Не могу. Прости, – невнятно пробормотала она и снова подошла к нему. – Я не собиралась заходить так далеко, мы уже не те, что были.

– В некотором смысле мы все те же. – Он сжал ее похолодевшие пальцы. – В отношении этого я остался прежним, не сомневайся. – Он попытался снова прижать ее руку к своим джинсам.

– Это не так, – ответила она, опустив голову.

– Я вполне искренен. – Денни прижал к себе ее ладонь, но Эрин отдернула руку.

– Денни, это же физиология! Чистая физиология!

Положив руку ей на затылок, он привлек Эрин к себе и прошептал ей в самое ухо, хотя понимал, что, говоря это, заходит чересчур далеко:

– Ты подходишь мне, как глубокое седло на хорошем быке. А что ты думаешь?

– Не пытайся свести все к восьмисекундной скачке на каком-то несчастном быке или к получасовой с женщиной, которая тебя совсем не интересует! – воскликнула Эрин, освободившись от него.

– С чего ты это взяла?

– Я прожила с этим все восемь лет. Нет, трина-дцать. Все воспоминания, а теперь… это, – она сделала жест рукой в сторону койки, – и Тревор, от всего этого только хуже, я чувствую себя виноватой во всем, что случилось. – Оттолкнув руку Денни, она стала одеваться, не обращая на него внимания. – О чем я думала? Ты же сказал, что утром уезжаешь. – Она зло прищурилась. – Что я делаю?

– Занимаешься любовью со своим мужем!

Этого нельзя было говорить, но он все-таки сказал, и Эрин бросилась прочь, как будто он ударил ее. Внезапно она наткнулась на стол, но, по-видимому, даже не заметила, что сильно ударилась бедром.

– Ты мне не муж, Денни. – Еще шаг, и она вы-прыгнула из фургона, предоставив ему возможность утешаться в одиночестве.

Он знал, что пора уезжать, знал это еще до того, как Эрин вошла в фургон. Бросившись снова на койку, он тем не менее крикнул ей вдогонку:

– Тогда почему ты все еще носишь мое кольцо?

Вечером, вернувшись в свою комнату, Эрин сняла с пальца обручальное кольцо и положила его в ящик туалетного столика. На следующее утро будильник ей не понадобился, она не спала всю ночь и, едва на востоке стало светать, совсем отказалась от попытки уснуть.