Ли Райкер - Полюбить ковбоя

– Он очень страдает?

– Полагаю, – Люк отхлебнул из банки, – очень, а завтра ему будет еще хуже, но не ждите, что он в этом признается.

Но Мег не имела в виду его сегодняшние ушибы.

– Если бы он и Эрин не были в этом так похожи друг на друга, не были бы оба так упрямы, они могли бы много лет назад наладить свою жизнь. – Она помолчала, радуясь, что можно сменить тему. – Теперь я не уверена, что им это когда-нибудь удастся.

– Есть вещи, которые не стоит менять.

– И вас это устраивает?

Люк стоял у стола, в одних носках, в мешковатых брюках и в грязных белых перчатках, будто подвыпивший метрдотель модного ресторана.

– Вы с Дэниелом вместе очень давно, практически с тех пор, как он покинул дом, а вы развелись.

– Что вы говорите? – Слабая улыбка, всегда растягивавшая большой клоунский рот, исчезла, губы сомкнулись в прямую линию.

– Это вам выгодна разлука Денни и Эрин. – Мег вертела в руках банку с колой. – Это вам нужно, чтобы он был таким же одиноким, как и вы.

– Мужчина, который не живет со своей женой восемь лет, вполне естественно, одинок.

Эрин тоже так считала, но Мег думала по-другому. Она прожила с Хенком почти сорок лет, и, по ее мнению, иметь семью всегда лучше, чем жить в одиночку.

– А вы, Люк? – Она встретилась с ним взглядом. – Вам так нравится жить самому по себе? Не иметь никого, кто заботился бы о вас? – Она чуть-чуть улыбнулась. – Кто же печет вам яблочный торт?

– Моя жена не была знакома с плитой в фургоне пикапа.

Мег ничего о нем не знала, но она увидела какую-то растерянность в этих добрых карих глазах в тот момент, когда он появился на пороге ее кухни. Он вовсе не был таким независимым, как хотел казаться.

– Она ездила с вами?

– Нет, мадам. Она оставалась дома, в Оклахоме, на ранчо моего отца. – Он оторвал руки от стола и сложил на груди, уставившись на маленькую дырочку на пальце носка. – Там она влюбилась в управляющего и не раздумывая бросила меня и вышла за него замуж. Теперь у них четверо детей.

– А у вас есть?..

– Ни одного, насколько я знаю.

Мег почувствовала, как у нее вспыхнули щеки.

– Вы грубые и бестолковые ковбои, – заявила она материнским назидательным тоном и, оттолкнув банку с колой, встала, внезапно почувствовав слабость – вероятно, от жары, решила она. – Мистер Хастингс, у меня было трое озорных мальчишек, несчетное количество не-обученных наемных рабочих, равнодушных управляющих… и муж, который, несмотря на его недостатки, никогда в жизни не приводил женщину в замешательство. Но меня трудно шокировать. – Она взглянула на его клоунский наряд и повернулась к двери фургона. – Однако вы не слишком любезны с женщинами.

– Миссис Си, Мег, – он подошел к ней сзади, когда она поворачивала ручку двери, – во время переездов мне не требовались хорошие манеры, мы с Денни терпим грубость друг от друга, это часть игры. Но я приношу свои извинения.

– Наверное, я коснулась больного места.

– Возможно.

Она не повернулась, но почувствовала, что Люк стоит почти вплотную за ее спиной и от него исходит тепло. Люк Хастингс был выше Хенка, и его широкие плечи почти загораживали свет, падавший в фургон через маленькое окошко в алькове над кроватью. Он снова шепотом назвал ее по имени, но она не ответила.

– Сегодня вечером будут танцы. Оставьте мне один. Я обещаю вести себя хорошо.

– Не уверена, что есть повод для танцев.

– Денни в порядке, не волнуйтесь.

Она не ожидала увидеть то, что произошло. Ворота загона распахнулись, бык вырвался на арену, и теперь ее сын боролся не за свою восьмисекундную славу, а за свою жизнь. А она убежала, как необъезженная лошадь. Мег почувствовала, как ручка двери скользит в ее влажной ладони.

– Я не волновалась. Я… просто от жары мне сделалось плохо на арене, там собралось слишком много зрителей, и я вышла подышать, вот и все.

– Он приземлился на задницу, но ничего не сломал.

Она и прежде видела, как он падал, но она также видела, как все отвернулись от него – Хенк, Кен…

– Я не хочу потерять его, – прошептала Мег и почувствовала себя глупой оттого, что позволила Люку Хастингсу заглянуть себе в душу. Она была женой скотовода и будет ею до самой своей смерти. Так решила Мег и вышла на горячий, сухой летний воздух.

– Не лги, Денни Синклер, тебе плохо.

– Говорю тебе, я в полном порядке.

Он шел между Эрин и Тимом по тому же проходу, через который, как он успел заметить, час назад вышла его мать. Скрипя зубами от боли в бедре, он старался не хромать, а идти широким уверенным шагом. Тимми ухватился за его руку, а Денни хотелось покрепче прижать ее к больному боку. Будь он проклят, если позволит Эрин или кому-либо другому заметить, как он мучается. Ему хотелось, чтобы она и Тим похвалили и поддержали его, а не ворчали на него и не укладывали в постель со льдом на ранах.

– Куда ты собрался?

– В фургон, выпить чего-нибудь холодного и сбросить эти сапоги, пока мои ноги не распухли от жары.

– Питье подождет и сапоги тоже.

– Нужно забрать мой выигрыш, – добавил Денни.

– Твои призовые деньги никуда не денутся, по твоему чеку никто их не получит. – Сегодня он занял второе место, но на Эрин это, по-видимому, не произвело впечатления. – Тебе нужно в медпункт, Денни, и прямо сейчас.

– Бык… – Он резко оборвал себя, взглянув на Тима. – Брось это, Эрин, со мной все нормально. – Он улыбнулся ей, и у него свело челюсть. – Однако мне очень приятно, что тебя это беспокоит, иногда я этому удивляюсь.

Эрин раздраженно хмыкнула, но Тим не дал ей ничего сказать.

– Ты был великолепен, папочка! Ты на самом деле показал им! – Он оглянулся по сторонам. – Жаль, бабушка не видела тебя. Куда она пошла, мама?

– Наверное, за сахарной ватой, которую ты просил, – ответил ему Денни, крепче сжал сыну руку и, стараясь не кривиться от боли, обнял Эрин за плечи, прежде чем она успела возразить или отодвинуться. – Твоя бабушка хорошо придумала, идемте. За восемь секунд последнего раунда еще один ковбой сделал восемьдесят два очка на своенравном неудобном быке. Такие деньги случаются не каждый день.

– Это верно, – согласилась Эрин.

– Восемьдесят восемь очков в первом раунде! – ликовал Тимми.

– Два роскошных быка сегодня – это весьма неплохо, – согласился Денни, не давая Эрин возможности лишить его радости от победного второго места. – В следующий раз я выступлю лучше, а сейчас давайте праздновать.

На будущее у него были свои планы.

В каждом городе, где устраивались родео, у ковбоев было излюбленное место встреч: какая-нибудь душная дыра, в которой они собирались, чтобы выпить пива после изнурительной скачки, послушать музыку и обменяться бесконечными историями о сегодняшнем соревновании или о каком-либо другом. Эти пока еще неформальные, но уже традиционные вечера казались Эрин похожими на собрания студенческих общин. Их «братья» были так же одинаково одеты, как члены студенческого братства какого-нибудь университета. Шайенн не являлся исключением ни в отношении стиля одежды, ни в выборе вечернего развлечения.