Кэти Летте - Алтарь эго

– Я считаю, что глубокий сон – самый подходящий способ слушать рэп-музыку.

Взгляд Джулиана помрачнел еще больше. Так мрачно он смотрел на меня, когда я отправила его заветную футболку с Брюсом Спрингстином в международную гуманитарную организацию «Оксфэм» в качестве гуманитарной помощи.

– Можно тебя на секундочку, пожалуйста?.. – Джулиан прикрылся меню. – Ты что творишь?

– Они же из Нью-Йорка, – выпалила я. – И ненавидят лицемеров.

– Правда? – В его голосе звучало сомнение.

– Стала бы я тебе врать, – соврала я. Закери показался из-за огромного размера меню.

– Принеси мне гамбургер, парень, да поядреней, – объявил он официанту, открывшему от удивления рот.

«У Нико» – шикарный ресторан. Чтобы зарезервировать там столик, нужно принести в жертву своего только что народившегося младенца-первенца.

– «Поядреней», сэр?

– Лук и чили, – расшифровал свои слова Закери.

Официант свысока посмотрел на Зака и презрительно скривил губы:

– Не желает ли сэр еще раз взглянуть на меню?

– Не-а. Меню – это же просто лист бумаги, на котором написано, что в ресторане только что закончилось, так ведь? Гамбургер вполне подойдет. И побольше кетчупа.

– Боюсь, мы не подаем гамбургеры, сэр. – Высокомерие так и сочилось из этой пигалицы, образуя лужицу вокруг его итальянских туфель ручной работы.

– Ну хорошо, тогда…

Закери с недоверием глянул в меню и просиял, заметив нечто читабельное среди итальянизированного многословия.

– Бифштекс, да вот… – Он ткнул одной рукой в меню, а другой сжал мне колено под столом.

Я отреагировала на это так же, как Хэмфри Богарт на пиявки в фильме «Африканская королева». А именно: вонзила ногти ему в ладонь. С ошеломляющей наглостью он обхватил пораненной рукой мое запястье, словно надел на меня наручники.

– А ты что желаешь? – спросил Закери Берн меня чуть охрипшим голосом.

Я метнула нервный взгляд на Джулиана. Но он был поглощен заказом и ничего не заметил. Джулиан повернулся к Роттерману, но антрепренер был слишком занят раздиранием рулета своими сталактитовыми зубами. Тогда Джулиан повернулся к Закери.

– Ну, – начал он доверительную беседу. – Так что ты говорил об английских женщинах?

– Да им просто нужно твае тело, парень. Вот че я те'е скажу.

– Но Англия – чертовски хорошее место для начала карьеры. – Говоря, Ротти расшвыривал хлебные крошки по скатерти. – У нас дома власти не запариваются преследовать ко'о-то за непристойности. Даже в «Библейском поясе» [10]… Ох, Всевышний, мать твою Марию, да у ме'я большие планы для это'о мальчика. Растет второй Джимми Хендрикс! Того ведь тоже впервые оценили в старушке Англии!

– Культурная булимия подавленной мэйнстримом Америки должна быть большим препятствием для развития творческой личности… – Джулиан сделал паузу, чтобы глотнуть вина и вынести диагноз, назвав его «прихотливым и капризным».

Закери бросил многозначительный взгляд на мою Вторую Половину. Внезапно я увидела Джулиана его глазами: средний класс, средний ум, предсказуемый, претенциозный, весь в тонкую полоску.

– Я, конечно, не хотел сказать, что мы не любим американцев… – добавил он, метнув в мою сторону взгляд цензора.

– Вы, англичане, не любите янки по одной причине: потому что мы умеем развлекаться и наслаждаться жизнью.

Закери сверлил меня немигающим взглядом.

– Англичане не имеют ни малейшего представления о том, как жалко они ж'вут. Готов поспорить, что ваша конституция гарантирует право на страдания.

– Да, – засмеялся Джулиан. – Нам гарантировано право на жизнь, свободу и жалкое существование в законсервированном состоянии. Но стремление к счастью может служить оправданием самому эгоистичному поведению. Например, сексуальная распущенность.

Я внутренне содрогнулась.

– В каждой третьей паре в Великобритании один из супругов нарушает супружескую верность, понимаете.

Я заглотнула вина.

– Это явный признак «синдрома конца века» с его страхами…

– Дорогой, скажи мне, ты намереваешься закончить это предложение в отведенный мне жизненный отрезок? Боюсь, Джулиан тонет в собственных мыслях.

– Да вот, например, моя гребаная жена тоже стремится к счастью. Да она почти ограбила меня с этим своим стремлением. Тупая сучка, – добавил Эдди Роттерман без особой надобности. – Единственная, бля, разница между моей женой и моей работой, так это то, что прошло пять лет, и, в отличие от моей жены, работа все так же меня имеет.

Эдди Роттерман, как выяснилось, начал свою карьеру с проката автомобилей, а потом занялся антрепренерством, прорвавшись в шоу-бизнес. Сначала он раскручивал мексиканского трансвестита, который сам себе делал минет, и карлика из Перу, который мог протащить повозку с борцами сумо через всю сцену, взявшись за ручку зубами. Да уж, после его рассказов мир рок-н-ролла выглядел таким притягательным! Он начал с команд прыщавых щенков, называвшихся не иначе как «Жополизы», а теперь у него на чековой книжке был Закери Феникс Берн и его запрещенный к выпуску альбом, что, несомненно, сулило большую известность и большие деньги.

– У нашего красавчика уже масса поклонниц, но эт' только начало культа… – Роттерман хлопнул Закери по спине. – Ведь малыш у нас, черт возьми, такой свеженький, такой привлекательный…

Закери нарочито изобразил недовольство и шепотом вылил лавину нецензурщины.

– Культа? Он что, приносит в жертву девственниц, прости господи? Звучит это именно так, – издевательски поинтересовалась я. Мое запястье все еще горело.

– Да они сами тащатся от него! – трещал без умолку Ротти. – Женщины слушают его музыку пиздой, понимаешь?

Роттерман был несомненно интеллектуалом. Я рискнула встретиться глазами с Джулианом, в ответ он недовольно приподнял бровь.

– Но запретить выпуск диска! Эти сволочи из Скотланд-Ярда могут мне все 'спортить. Думаю, это судебное дельце только добавит жару. Знаете Спайка Ли? Так вот я уже п'лучил для Закери роль в его следу'щем фильме. Ща переписывают сценарий, чтоб ему досталась часть побольше.

В этот момент я представляла себе, какие части его тела можно увеличить и как бы это было приятно. О, боже, тут же подумала я. Посмотри на себя. Гормоны застилают тебе глаза. Я старалась думать о несексуальных вещах: прокладках, мазях от геморроя и Клиффе Ричарде. Но бесполезно. Закери Феникс Берн был настолько сексуален, что легко мог открыть депозитный счет в спермобанке.

– К сожалению, господин Роттерман, для среднестатистического судьи «авангард» – это название французской футбольной команды. – Закери уставился на Джулиана, явно недооценив его шутку. – Я лично стараюсь быть в курсе современной музыки…