Дик Портер - Преданное сердце

Я уже был готов ответить, что нет, не так, но вовремя сообразил, что это легко можно проверить.

— Так, сэр, — сказал я.

— А тебе известно, где ты находишься?

— В следственном отделе, сэр.

— "В следственном отделе, в следственном отделе", — передразнил он. — А что такое следственный отдел — ты знаешь?

— Никак нет, сэр. Наверное, это отдел, где ведут следствие, сэр.

— Тонкое наблюдение. Ты, я вижу, прирожденный разведчик. Так я тебе расскажу, если не знаешь. Наш отдел и весь этот говенный лагерь — две разные вещи. Мы тут свое дело знаем и даром хлеб не едим. Правило номер один: никогда мне не лгать. Поймаю на вранье — мигом очутишься в рядовых. Понятно?

— Так точно, сэр.

— А теперь скажи — что ты думаешь о лагере "Кэссиди"?

— Насколько я могу судить, сэр, он ниже всякой критики.

— Ты тут видел хоть одного знающего человека?

— Игнатьев понимает в балете, а Савицкий — в рулетке. Но в том смысле, в котором вы спрашиваете, сэр, — нет, не видел. Разрешите спросить, сэр, — как вы узнали про перевод?

— Это моя работа — знать обо всем, что здесь творится.

— А кому-нибудь еще известно про перевод?

— Не думаю. Так что, как видишь, весь этот лагерь — сплошная помойка, — весь, кроме нас, а у нас, скажу я тебе, дело поставлено солидно. Что ты знаешь про разведку?

— Ничего, сэр.

— Наверно, так оно и есть, но все же проверим. Кто такой Сергей Круглов?

— Не знаю, сэр.

— Я буду спрашивать, а ты скажешь, когда попадется что-нибудь знакомое. Иван Серов? Лубянка? ГРУ? КГБ? МВД?

— Про МВД я слышал, сэр.

— И что это такое?

— Советское разведывательное управление?

— Ты что, не знаешь, какая разница между МВД и КГБ?

— Никак нет, сэр.

— Чему же вас учили в Монтеррее, черт возьми?

— Русскому языку, сэр. И еще рассказывали немного про Советскую Армию.

— А здесь ты хоть чему-нибудь научился?

— Никак нет, сэр.

— Ну хорошо. Ты нам можешь пригодиться, поэтому кое-что тебе надо будет усвоить.

— Так точно, сэр.

— Так вот, к твоему сведению, два года назад МВД слегка подрезали крылышки. Теперь оно следит только за тем, что происходит внутри страны. Вопросы политической безопасности — вне его компетенции. Создана новая организация, КГБ, она заведует всей тайной полицией и шпионажем. Глава КГБ — Иван Серов. В Берлине КГБ получил в свое распоряжение здание больницы Святого Антония. Сейчас там работает восемьсот их сотрудников — все классные специалисты. Но кроме КГБ есть еще и ГРУ — военная разведка. У нее есть двести пятьдесят человек в Вюнсдорфе — это к югу от Берлина. ГРУ подчиняется КГБ. Скажем, поступить на службу в ГРУ можно только после проверки в КГБ. ГРУ вынуждено плясать под дудку КГБ, поэтому эти два заведения враждуют между собой. У ГРУ меньше людей, но справиться с ним нелегко. Рихард Зорге, Клаус Фукс, Розенберги, Валентин Губичев — это все кадры ГРУ. Шесть лет назад ГРУ заведовал маршал Захаров, потом на его место пришел генерал Шалин, а теперь там начальником генерал Штеменко. Сам он сидит в Москве, в старинном особняке — Знаменская улица, дом 17. Интересующий нас человек работает в Берлине. Зовут его Николай Евгеньевич Соколов, имеет чин полковника. Особенность его в том, что он работает и в КГБ, и в ГРУ, как бы осуществляя связь между ними. Окончил военную академию, а потом Высшую разведывательную школу в Москве. Свое дело знает туго, по-английски говорит, как по-русски. Начальник Первого отдела ГРУ в Вюнсдорфе. А интересуемся мы Соколовым потому, что он трижды вставлял нам фитиль.

А случилось вот что. Пару месяцев назад у нас тут работал один паренек, некто Эверс. Игрок был отчаянный: Савицкий по сравнению с ним — сама осмотрительность. Я велел ему бросить это занятие, но он не послушался. В конце концов проигрался в Бад-Хомбурге вчистую — ходил в должниках у всего лагеря. Соколов пронюхал об этом и послал к нему своего человека. Ну, тот начал вешать Эверсу лапшу на уши: будто весь Восточный Берлин — одно большое казино, что денег у них там будет вагон, и так далее. Эверс, как дурак, поверил и отправился вместе с ним, не забыв прихватить с собой список всех, кого мы допрашивали в прошлом году, и кое-какие другие материалы. Теперь он там крепко застрял. Рулетку он, наверно, видит только во сне, а обратной дороги ему тоже нет — попадет прямо под трибунал. Один-ноль в пользу Соколова. Пару недель спустя один из наших ребят ночевал на конспиративной квартире в Нюрнберге. Пригласил туда свою девчонку. Ну, они выпили и занялись любовью, а очнулся он только утром — оказывается, она ему чего-то подмешала. Пока он спал, парни из ГРУ подогнали к дому грузовик, вынесли сейф с документами и смылись. Девица с сейфом теперь в Восточном Берлине, а «Штази» арестовала всех наших агентов, которые были в тех списках. Два-ноль в пользу Соколова. Потом был еще один кретин по фамилии Уикс из нашего следственного отдела в Берлине. Этот влюбился в официантку из близлежащего ресторана. Она сочинила слезливую байку: мол, у нее в Восточном Берлине ребеночек, с которым ей не дают видеться, требуя взамен кое-какие наши документы. Наплела Уиксу, что если он их выкрадет, то станет в Восточном Берлине важной шишкой. Этот идиот всему поверил и теперь сидит вместе с Эверсом. Три-ноль в пользу Соколова. Соколову, конечно, везет, но и нам тоже иногда кое-что перепадает. Недавно мы заполучили одну дамочку — ты что-нибудь слышал об этом?

— Никак нет, сэр. И про Эверса, Уикса и Нюрнберг я раньше тоже никогда не слышал.

— В общем, дело в том, что подружка Соколова решила переметнуться на Запад. Сейчас она находится здесь, в этом доме. Вот почему ты мне понадобился.

— Но я никогда еще не вел допросов, сэр.

— Я и не прошу тебя ее допрашивать. Мы сыграем в доброго и злого следователя. Знаешь такую игру?

— Никак нет, сэр.

— Эта сучка соглашается рассказывать лишь о том, чем сама занималась в Восточном Берлине. А работала она всего-навсего учительницей в советской школе. Сам понимаешь, нам такая информация на фиг не нужна. Нам важно знать, почему она бросила Соколова и как на него выйти. Короче, эту стерву надо расколоть. Мы уж с ней и так и сяк, и по-хорошему и по-плохому — все без толку. Сейчас мы вот как поступим: сперва нагоним на нее побольше страху, а потом ты сыграешь роль этакого сердобольного симпатяги — тут она тебе все и выложит. Я слышал, ты большой любитель женщин. Прямо-таки ас по части кобеляжа.

— Но, сэр, если она отказывается разговаривать с вашими людьми, то почему расскажет все мне?

— Она даже не догадается, что до Нас это дойдет.

— А почему вы выбрали именно меня?

— А ты видел, кто у меня работает? Одни желчные старикашки — что немцы, что американцы. Ты, правда, тоже не красавец, но кроме тебя у нас нет никого, кто знал бы русский и мог бы войти в контакт с этой девицей.