Нил Роуз - Контора

Ресторан («Баббингтон» был слишком шикарной фирмой, чтобы иметь банальный буфет) был на удивление хорош. Вообще наша фирма весьма о нас заботилась: у нас был свой доктор, свой стоматолог, свой коммивояжер, своя химчистка и служба консьержек, которые могли, к примеру, взять у вас ключи от квартиры и дождаться водопроводчика, в случае необходимости.

А поскольку стрессы, сопряженные с нашей работой, могли доканать кого угодно, недавно для нас наняли еще и психоаналитика. Я часто раздумывал о том, имеет ли эта дама собственного психоаналитика, лежа на кушетке у которого яростно клянется, что если еще хоть один юрист придет плакаться ей в жилетку по поводу своей разнесчастной жизни, то она добровольно перейдет на работу в сумасшедший дом. А я еще считаю, что у меня тяжелая работа!

Какова же была цель такой заботы о наших нуждах? Вы думаете, повышение уровня нашей жизни? Ничуть не бывало! Это делалось для того, чтобы у нас не было практически никаких предлогов отлучиться из офиса. Были даже спальни для тех, кому нужно было вздремнуть, когда заседания затягивались на всю ночь.

Но были и свои плюсы: так, даже в девять часов вечера можно было рассчитывать на пристойный обед, а не бегать по грязным забегаловкам. Несмотря на поздний час, в ресторане, погруженном в успокаивающий синий свет, было довольно много народа. И тем не менее мы легко нашли уединенный столик.

– Ты не находишь, что это так волнует? – сказала Элли, когда мы занялись супом.

– Не нахожу ничего волнующего в томатном супе с базиликом, – возразил я.

– Какой ты смешной! Разве ты не знаешь, что благодаря этой сделке мы можем очень далеко пойти.

– Я уже и так далеко – на пути к безвременной кончине.

Элли со стуком положила ложку.

– Неужели ты не способен проявить хоть немного энтузиазма? Если ты так уж недоволен, отчего ты не уйдешь из фирмы?

И чтобы ей досталась вся слава? Вот уж нет!

– Не обращай на меня внимание, – сказал я. – Я просто пытаюсь таким образом снять напряжение. – Так мне советовал психоаналитик. – Порой так себя жаль – просто ужас! Не знаю, как мне удается с собой справиться.

Элли не сразу ухватила, в чем дело, но в конце концов напряженное выражение ее лица сменилось улыбкой.

– Послушай, мне жаль, что у нас было так мало времени, чтобы побыть вдвоем. Но ты же знаешь, что эта сделка значит для меня.

Она значит шанс перешагнуть через мой еще неостывший труп на пути к следующему заседанию компаньонов, мрачно подумал я, но поборол искушение высказать эту мысль вслух.

– Даже тебе нужно расслабиться. Как насчет того, чтобы в пятницу вечером отправиться куда-нибудь вдвоем?

Элли для приличия немного поколебалась, потом накрыла мою руку своей.

– Решено. У нас будет свидание.

Возможно, это было и свидание, но мне как-то раньше не доводилось ходить на свидание, когда за тобой по пятам следуют двадцать человек и пялятся на тебя. Но так получилось, что всем необходимо было встряхнуться после отсидки в информационном центре, и Элли сказала, что будет невежливо, если мы смоемся вдвоем.

– Чувство локтя у членов команды – это очень важно, – пояснила она.

Меня это не убедило.

– А что, пребывание в душной камере в течение недели недостаточно нас сблизило?

– Но ведь это происходило не в позитивной среде, окружающей нас, не так ли? – возразила она.

Я заметил у нее дома на стеллажах удручающее количество американских руководств по менеджменту – в том числе «Ты станешь компаньоном!». Эту книгу написал фантастически богатый американский юрист, переживший два инфаркта, страдавший экземой на нервной почве, обладавший состоянием примерно в двадцать пять миллионов долларов и сменивший трех жен. Особенно меня поразило, что он ухитрился найти время, чтобы три раза жениться. Его книга заканчивалась замечательной фразой: «Юриспруденция – это еще не самое главное в жизни; а вот пробиться в компаньоны – самое главное».

– Я знаю, это звучит нелепо, – продолжала Элли, читая мои мысли, – но если мы все вместе куда-нибудь сходим вечером и как следует оторвемся, это может сотворить чудо, уж поверь мне.

Конечно, Элли была права. Ритм каждого информационного центра, где мне доводилось работать, всегда один и тот же. Первые несколько дней малая толика профессионализма и энтузиазм помогают выполнить довольно большой объем работы. Но с каждым часом все явственнее признаки, что боевой настрой слабеет: перерывы на чашечку кофе удлиняются, появляется все больше добровольцев отправиться и купить шоколадки, начинают перемывать кости компаньонам. И в конце концов, когда работу нужно выполнить за две недели (как в нашем случае), телега застревает на середине пути. Мы не могли дождаться, когда же наступит вечер пятницы.

Когда мы, в 4.30, уже болтались без дела, поглядывая на стрелки часов, которые очень медленно ползли, зашла беседа о том, где бы кому хотелось сейчас быть.

– Дома, – немедленно сказали хором по крайней мере трое.

– И чтобы трубка телефона была снята, – продолжила одна дама, – мой ПК выведен из строя, мобильник отключен, дверной молоток украден, портьеры сколоты вместе, а по ящику шел бы фильм с Кэри Грантом. – Последовало одобрительное молчание.

– Я бы хотел быть с Николь Кидман на необитаемом острове в Тихом океане, где закон запрещает женщинам носить одежду, – мечтательно произнес сотрудник мужского пола. – Ведь закон тоже можно обратить себе во благо.

– Замените ее на Кейт Мосс – и я не имею ничего против этого варианта, – подхватил другой. – Мне приятно считать себя патриотом.

– Замените ее на Элисон Хейвуд – и, как мне кажется, все мужчины корпоративного отдела не откажутся от такого варианта, – добавил стажер, изнывавший по блондинке, которая была компаньоном. В Элисон сочетались властный вид и сексапильность, так что перед ней трудно было устоять. Я не сомневался, что истории, которые о ней рассказывали – о том, с кем она переспала, чтобы добраться до вершины, – были вызваны завистью и мужским шовинизмом. Если женщина-компаньон добивалась успеха, подобно Элисон, о ней обязательно рассказывали подобные басни – если только она не выглядела, как чудовище Годзилла.

Итак, разговор сразу же перешел на компаньонов, с которыми хотелось бы переспать.

– С любым, если только это поможет мне стать компаньоном, – сказал младший сотрудник-мужчина, который был младше меня на год. – Даже с Робертом Танки «Гориллой».

Этот Танки, приземистый, с плоским обезьяньим лицом, славился тем, что каждый год устраивал конкурс на самые густые волосы на груди среди своих коллег-мужчин, которые имели несчастье попасть с ним за один стол на Рождественской вечеринке. И те, что сталкивались с ним в туалете, могли подтвердить, что он был счастливым обладателем специальной расчески для волос на груди, чем очень гордился. Опрокинув еще пару стаканов, эта горилла каждое Рождество пыталась сунуть руку дамам в декольте, чтобы проверить, есть ли у них «нагрудные волосы», как он очаровательно это формулировал. Но Танки добывал для фирмы серьезных клиентов, поэтому его выходки терпели.