Нора Робертс - Плененные

Возможно, реальность во многом определяется веком, в котором живешь. Над этим стоит подумать.

Мозги заработали.

Нэш еще хлебнул воды, сморщился, закрутил пробку. Собственно, пить не хочется. Хочется есть. Проголодался, как зверь.

Хотя мысли гораздо важнее желудка. История стала раскручиваться катушка за катушкой. Впервые совсем ясно представилась. Охваченный волнением, как всегда в таких случаях, он вскочил, направился на кухню, приготовил чудовищный сандвич, заварил самый крепкий на свете кофе и взялся за работу.

Моргана сидела на солнечной террасе Анастасии, завистливо восхищаясь роскошным садом, потягивая из стакана чудесный мятный чай со льдом. Отсюда видно широкое пространство голубого залива, лодки, качающиеся и скользящие под легким весенним бризом.

Дом стоит далеко от туристских путей, совсем в другом мире по сравнению с шумной Каннери-роуд, с толпами и запахами Рыбацкого причала. На террасе, окруженной деревьями и цветами, не слышно ни одной машины. Только птицы, пчелы, ветер и вода.

Понятно, почему Анастасия здесь поселилась. Младшая кузина всегда стремилась к покою и уединению. О да, на границе земли и воды разыгрываются драмы, искривляются деревья, в вышине кричат чайки. А за стенами, ограждающими участок, царит мир и покой. На стены молчаливо взбирается крепкий плющ, на ухоженных клумбах блаженствуют цветы и сладко пахнущие травы.

Здесь легко себя чувствуешь, сюда тянет, когда тяжко на сердце. Место очень похоже на Анастасию, не в первый раз заключила Моргана. Прелестное, гостеприимное, без всякого коварства и обмана.

—Прямо из духовки, — объявила Ана, внося поднос.

—Боже, печенье со сливочной помадкой, мое любимое!

Кузина, фыркнув, поставила поднос на стеклянный столик:

—Утром вдруг захотелось испечь. Теперь ясно почему.

Моргана охотно откусила кусочек и закрыла глаза, смакуя тающую во рту помадку:

—Будь благословенна.

Ана уселась так, чтобы видеть сад, лужайку и залив.

—Не ожидала тебя среди дня.

Позволила себе продлить обеденный перерыв. Минди держит все под контролем.

А ты?

—Как всегда.

Моргана не успела заблокироваться,

Анастасия взяла ее за руку и почуяла дуновение грусти.

Не могу не заметить беспокойства. Мы слишком близки.

Конечно не можешь. Так же, как я не могла не приехать сегодня, даже рискуя тебя огорчить.

Всегда с радостью помогу.

Ты же травница, — небрежно сказала Моргана. — Как насчет настойки наперстянки?

Ана улыбнулась. Наперстянка, в просторечии черный морозник, слывет средством, исцеляющим от помешательства.

Опасаешься за рассудок, дорогая?

Наконец-то. — Пожав плечами, Моргана взяла другое печенье. — Или пойду легким путем: смешаю розу, дягиль, немножечко чеснока, специально сбрызну лунной пылью.

Любовное зелье? — Анастасия попробовала собственное изделие. — Объект мне известен?

Нэш, конечно.

Конечно. Плохо дело?

На лбу Морганы залегла морщинка.

Не знаю. Знаю, что не хочу быть чертовски сознательной. Привязать к себе мужчину проще простого.

Только это тебя не устроит.

Нет, — согласилась Моргана. — Даже не представляю. Поэтому действую обычным способом.

Она сделала глоток живительного чая, глядя на раздутые паруса лодок в заливе. Всегда считала себя свободной. Абсолютно свободной. А теперь, никого к себе не привязывая, сама связана.

—Честно признаться, никогда особо не думала, что чувствует по-настоящему влюбленный мужчина. Проблема в том, что на этот раз речь идет о моем собственном сердце, и это меня беспокоит.

Анастасия поняла, что тут она не поможет.

—Ты сказала ему?

Удивленная острой болью в душе, Моргана закрыла глаза:

—Не могу, когда сама в себе не уверена. Поэтому жду. С лунной ночи до рассвета, — заговорила она нараспев, — днем и ночью вижу это. Пока сердце его не сольется с моим, не найду я покоя, как ветер и дым. — Открыла глаза, выдавила улыбку. — Раньше это казалось слишком мелодраматичным.

—Любовь как воздух. Без нее жить нельзя.

—Но как понять, что это любовь?

Особенно актуальный и мучительный вопрос после расставания с Нэшем.

—По-моему, понимаешь, когда чувствуешь себя счастливой.

Пожалуй, верно, но как прийти к счастью?

Тебе не кажется, что мы испорчены, Ана?

Испорчены? Чем?

Завышенными ожиданиями... — Моргана беспомощно махнула рукой. — Наши родители — твои, мои, Себастьяна — всегда уделяли друг другу и нам столько любви, щедро одаривали, поддерживали, понимали, уважали. Это не всем дано.

Вряд ли постоянная истинная любовь может кого-то испортить.

Разве недостаточно временного увлечения, страсти? — Моргана нахмурилась на пчелу, взобравшуюся на стебелек водосбора. — По-моему, вполне хватит.

Кому-нибудь хватит. Надо понять, хватит ли тебе.

Моргана поднялась с недовольным ворчанием:

—Я в отчаянии. Не люблю терять контроль над ситуацией.

Анастасия с улыбкой подошла к кузине:

—Конечно, дорогая. Сколько помню, ты всегда поворачивала ход событий по-своему одной силой собственной личности.

Моргана на нее покосилась:

Хочешь назвать меня хулиганкой?

Вовсе нет .Это Себастьян хулиган. Скажем, у тебя просто сильная воля.

Отнюдь не смягчившись, она наклонилась, принюхалась к пышному пиону:

—Ладно ,приму за комплимент. Хотя в данном случае сильная воля не помогает. — Пошла дальше по узкой каменной дорожке, вьющейся среди цветов и лоз. — Я его не видела больше недели. Господи боже... теперь ною, жалуюсь, еле на ногах держусь.

Ана со смехом стиснула ее руку:

Ничего подобного. Ты просто нетерпеливая женщина.

Правда, нетерпеливая, — признала Моргана. — Приготовилась избегать его в случае необходимости, а необходимости вообще не возникло. — Она бросила на кузину горестный взгляд. — Легкий укол для гордости.

Звонила?

—Нет. — Губы надулись. — Сначала не звонила, думая, что нам обоим требуется время. Потом... — Всегда готова над собой посмеяться. — Потом не звонила, взбесившись, что он в дверь не ломится. Сам звонил несколько раз, в магазин и домой. Выпаливал пару вопросов об искусстве магии, неразборчиво бормотал, пока я отвечала, и разъединялся. — Кулаки сжались в карманах. — Я почти слышала, как в его крошечных мозгах скрипят крошечные колесики.

Значит, работает. Писатели часто полностью уходят в работу,

Слушай,— терпеливо молвила Моргана, — не отклоняйся от программы. Ты должна меня жалеть, а не его оправдывать.

Ана покорно подавила усмешку.

.Не пойму, что на меня нашло.

Ты слишком мягкосердечная. — Моргана чмокнула кузину в щеку. — Но я тебя прощаю.

Над головой порхнула ярко-желтая бабочка. Ана рассеянно подняла руку, и парусник робко сел на ладонь. Она остановилась, погладила хрупкие крылышки.