Анджела Дрейк - Дитя любви

— Я буду завтракать в студии. Мария подаст вам завтрак на террасе.

Алессандра понимала, что это не просто отказ от совместной трапезы, но и намеренное оскорбление. Семья никогда не садилась за стол на открытом воздухе в жаркое время дня, когда нещадно палит солнце и вокруг полно насекомых.

— Спасибо, — сказала она, легко вспоминая недавно выученные слова, и спокойно добавила: — Это очень мило. Я люблю завтракать на террасе.

Изабелла сверкнула глазами, повернулась и грациозно уплыла, не обратив внимания, что победа осталась за соперницей.

Отлично проведя этот раунд, Алессандра сидела в тени эвкалиптов. На ней были светло-зеленая майка с короткими рукавами, кремовые джинсы и большая соломенная шляпа. Она прихлебывала вино и листала страницы «Справочника конника», изданного Британской ассоциацией конного спорта. Время от времени она поднимала голову и делала заметки в лежавшем на столе блокноте.

Ее внимание привлек шум приближавшегося автомобиля. Сердце тревожно забилось. Алессандра подняла глаза, ожидая увидеть знакомый черный «мерседес». Она сняла солнечные очки и нахмурилась, потому что увидела совсем другую машину — меньше размером, более вызывающую, даже агрессивную. И тут у нее пересохло в горле. Она узнала машину, узнала и водителя. Что заставило ее отца спуститься с небес прямо к винодельне Савентосов? Она ощутила недоумение и растущую тревогу.

Словно в целях самозащиты, а на самом деле стремясь хоть немного защититься от враждебного мира, она медленно надела очки. Вот он, канат из прошлого, думала Алессандра, наблюдая за высоким, красивым отцом, который шел к ней легкой и скользящей походкой пантеры. Отец. Идол ее детства, кумир юности. Подруги Алессандры говорили, что от него можно сойти с ума, хотя отец был уже очень немолод.

Она медленно встала, чтобы поздороваться, разгладила одежду, коснулась волос, все еще заплетенных в толстую косу. Отец подошел ближе, сложив губы в насмешливую суховатую улыбку и протягивая руки. На мгновение ей почудилось что-то странное, и она вздрогнула. По мере приближения отца черты его делались зыбкими, текучими и он все более превращался… в Рафаэля.

— Ах! — Голос отца звучал сухо и насмешливо. Сол наклонился и поцеловал ее сначала в одну щеку, а потом в другую.

Она часто заморгала, нахмурилась и усилием воли заставила себя вернуться в реальный мир. Ястребиные черты отца были словно выбиты чеканом. Ничего общего со спокойным, твердым лицом Рафаэля, с его темноволосой головой и чудесным стройным сильным телом…

Лишь неожиданная встреча с отцом заставила Алессандру понять, как глубоко проник в ее мысли Рафаэль.

— Папа! — воскликнула она, а затем, как коренная жительница этой страны, сказала: — Добро пожаловать в Испанию!

— Итак, — сказал Сол, усаживаясь и оглядываясь по сторонам, — кажется, ты отыскала в Испании весьма приятный уголок.

— Да. — Под прикрытием темных очков Алессандра могла внимательно, не торопясь рассмотреть отца.

Нежданная встреча переполнила ее ощущением их близости и сходства. Это чувство было очень острым и никогда раньше не осознавалось ею с такой силой. Глядя на отца, она вспомнила, как утром заплетала перед зеркалом косу и изучала свое отражение. Черты ее лица были копией отцовских.

— О чем ты думаешь? — Он потянулся, взял со стола полупустую бутылку без этикетки и принялся разглядывать ее на свет.

— О том, что я твоя дочь и горжусь этим, — просто ответила она.

Сол посмотрел на нее поверх бутылки.

— Спасибо.

— А о чем думаешь ты, папа? Зачем ты здесь?

Он улыбнулся, уловив в ее тоне подспудный вызов, и поднял руки вверх, что означало перемирие.

— Я был в Барселоне. Обычная дирижерская работа. Заменял одного парня.

— Правда? А что с ним случилось? Ты связал его узлом и закинул под потолок концертного зала? Наверное, он все еще висит там, взывая о помощи?

— Думаю, он взывает о помощи в другом месте, — печально усмехнулся Сол. — Очевидно, у бедняги нервный срыв.

Алессандра покачала головой.

— Действительно бедняга. Попасть с дирижерского пульта в лечебницу для душевнобольных… Фантастическое невезение! Тебе надо извлечь урок, папа.

— Угу. «Великий ум с безумием граничит, и стенка между ними непрочна», — процитировал Сол. — Джон Драйден, кажется. Впрочем, за точность не поручусь. В детстве я каждый день слышал эти строки от дяди.

Так они сидели, улыбаясь друг другу, наслаждаясь общением и перебрасываясь шутками. Тем временем на террасу спустилась Мария, как хорошая сторожевая собака, сразу почуявшая в своих владениях чужака. Она подошла к столу и перевела взгляд с Алессандры на Сола.

— Это мой отец, Мария, — объяснила Алессандра по-испански.

— О! — Мария почтительно поклонилась. — Может, ваш отец хочет перекусить?

Алессандра перевела ее слова отцу. Сол улыбнулся и покачал головой, пробормотав, что ему вполне хватит вина.

— Так-так, — заметил он, глядя вслед Марии, заторопившейся в дом. — Я вижу, ты делаешь успехи в испанском.

— Я знаю только самые ходовые фразы, а еще слова, которые касаются лошадей.

— И тем не менее…

Они помолчали.

— Ты давно говорил с мамой? — спросила Алессандра.

— Что ты имеешь в виду под словом «давно»?

— Ну, сегодня.

— Нет, я ей не звонил. — Алессандра закусила губу. — Не надо скепсиса, — сухо сказал Сол. — Это действительно правда. Я пытался дозвониться ей, но сначала было занято, а потом включался автоответчик.

— Хорошо, верю.

— А почему ты спрашиваешь?

Алессандра увидела Марию, возвращающуюся с высоким бокалом зеленого стекла, и заговорила лишь тогда, когда та ушла.

— У нас с ней получился очень неприятный разговор. Я сказала глупость, она ответила… — Девушка забрала у отца бутылку и наполнила стоявший перед ним бокал.

— Ах, вот как… — Он посмотрел на дочь с улыбкой. — Когда вы сталкиваетесь друг с другом, всегда летят искры.

Алессандра вздохнула.

— Да, но сейчас я жалею, что чиркнула спичкой по ее коробку…

Сол издал низкий смешок и поднял бокал.

— Пью за ваше с мамой здоровье, дорогая.

— И за твое, — ответила Алессандра, пригубив свой бокал.

— Так что же заставило мать ощетиниться?

— Ты считаешь, что виновата только я?

Он задумчиво покачал головой.

— Зная и любя вас обеих, могу предположить, что обиды были взаимными.

Алессандра улыбнулась.

— Папа, я понимаю твой тонкий маневр, рассчитанный на то, чтобы я призналась во всех приписываемых мне грехах!

Сол сделал еще один глоток.

— Замечательное вино. Изысканный вкус, — заметил он.

— Оно из винограда, собранного пять лет назад. Той весной погода была благоприятной именно для этого сорта.