Нора Робертс - Мой герой

—Меня вдруг осенило. Я надеюсь, ты не думаешь, что я тут играю в игрушки с Рэдом, чтобы получить его маму как бесплатное приложение?

— Конечно нет. — Она бросила резкий взгляд назад, в сторону кабинета. — Если бы я так думала, то и близко не подпустила бы Рэда к тебе.

— Но… — Тесно сомкнув руки, он обнял ее за плечи. — Тебя, наверное, беспокоит, не являются ли твои чувства ко мне отражением чувств Рэда?

— Я никогда не говорила, что у меня есть к тебе какие-то чувства.

— Неправда, говорила. И ты произносишь это снова и снова, если мне удается подойти к тебе поближе. Не отвергай меня, Эстер. — Он крепче сжал руки. — Давай будем откровенны. Я хочу спать с тобой. И это не имеет никакого отношения ни к Рэду, ни к тому первобытному инстинкту, что посетил меня, когда я впервые увидел твои ножки.

Ее глаза воинственно сверкнули, но она удержалась от замечания.

—Это имеет отношение лишь к тому факту, что я нахожу тебя в высшей степени привлекательной, причем привлекательной во многих отношениях. Ты — умная, ты — сильная и ты, как бы сказать, — стабильная. Да, должно быть, это звучит не очень романтично, но факт в том, что твоя стабильность — очаровательна. Сам я никогда не имел ничего подобного.

Он еще теснее прижал ее к себе.

—Может быть, ты сейчас не готова на такой шаг. Но для меня очень важно, чтобы ты трезво взглянула на то, что ты хочешь, и то, что ты чувствуешь.

— Не знаю, удастся ли мне это. У тебя есть только ты один. У меня есть Рэд. Что бы я ни делала, какие бы решения ни принимала, это повлияет на него. Много лет назад я пообещала себе, что ему никогда не причинит боль другой родитель. Я намерена исполнить свое обещание.

Он хотел потребовать, чтобы она все рассказала ему об отце Рэда, но мальчик был в соседней комнате.

— Позволь, я скажу то, во что твердо верю. Ты никогда не примешь решение, которое бы навредило Рэду. Но я понимаю также и то, что ты легко можешь согласиться с тем, что навредит тебе. Я хочу быть с тобой, Эстер, и я не думаю, что наше желание быть вместе ранит Рэда.

— Я все закончил! — Рэдли выскочил из кабинета, держа листы бумаги в обеих руках. Эстер немедленно попыталась отклониться от Мича. Чтобы прояснить ситуацию им обоим, Мич удержал ее на том же месте.

— Я хочу взять их и показать Джошу завтра, хорошо?

Зная, что борьба будет гораздо хуже, чем подчинение, Эстер больше не делала попыток освободиться от рук Мича, лежавших у нее на плечах.

— Конечно, бери.

Рэдли изучающе посмотрел на них обоих. Он еще никогда не видел, чтобы рука мужчины лежала на плече его мамы, если не считать дедушку или дядю. Он задумался, делает ли это Мича частью его семьи.

— Я собираюсь к Джошу завтра утром и, наверное, останусь там на ночь. Мы будем играть весь вечер.

— Ну, тогда я должен присмотреть за твоей мамой, как ты думаешь?

— Уверен в этом. — Рэд начал сворачивать миллиметровку в трубочку, как показал ему Мич.

— Рэдли прекрасно знает, что за мной не надо присматривать.

Не обращая на нее внимания, Мич продолжил разговор с Рэдли.

— Как ты относишься к тому, что я приглашу твою маму на свидание?

— Ты имеешь в виду красиво одеться, пойти в ресторан и все такое?

— Ну, что-то вроде того.

— Это здорово.

— Хорошо. Я заеду за ней в семь.

— Я правда не думаю, что…

—Семь не подходит? — перебил Эстер Мич. — Ну хорошо, в семь тридцать, но это самое позднее. Если я не поем до восьми, то становлюсь мерзким и отвратительным. — Прежде чем отпустить, он быстро и непринужденно поцеловал Эстер на прощание в макушку. — Желаю тебе повеселиться у Джоша.

— Обязательно. — Рэдли собрал пальто и все свои остальные пожитки. Он подошел к Мичу и обнял его. Мальчик выпалил слова, уже готовые сорваться с языка Эстер: — Спасибо за чертежную доску и все остальное. Это правда классно.

— Всегда пожалуйста. Увидимся в понедельник. — Он подождал, пока Эстер подойдет к двери. — Семь тридцать.

Она кивнула, и дверь тихо закрылась позади нее.

Эстер могла бы придумать множество оправданий, чтобы отказаться и не пойти, но правда заключалась в том, что ей совсем не хотелось этого делать. Она понимала, что Мич жульническим образом навязал ей это свидание, однако, застегивая широкий кожаный пояс на талии, внезапно осознала, что не имеет ничего против. Более того, она даже почувствовала облегчение оттого, что он принял это решение за нее.

И все же она нервничала. Эстер встала напротив зеркала и сделала несколько длинных, глубоких вдохов. Да, она нервничает, но не так, когда до судорог сводило желудок, как это было во время многочисленных интервью при приеме на работу. И хотя еще до конца не была уверена в природе своих чувств к Мичу Демпси, она точно знала, что не боится его.

Взяв в руки расческу, она пригладила волосы и внимательно посмотрела на свое отражение в зеркале. Нет, совсем не заметно, что она нервничает, решила Эстер. И это еще одно очко в ее пользу. Черное шерстяное платье с широким ниспадающим воротом и зауженным лифом выгодно оттеняло ее фигуру. Красная полоска пояса подчеркивала расклешенную юбку. Красный цвет придавал ей уверенность. Она полагала, что этот дерзкий цвет может послужить защитой для ее совсем не уверенной в себе личности.

Она застегнула массивные алые сережки-спиральки. Как и большая часть ее гардероба, этот ее костюм был, прежде всего, практичным. В нем можно отправиться на службу, на собрание родительского комитета, на деловой ужин. Сегодня, подумала она с усмешкой, она собирается на свидание.

Эстер старалась не задумываться, сколько прошло времени с тех пор, как она в последний раз была на свидании, но обнадеживала себя, тем фактом, что уже достаточно знает Мича, чтобы без проблем поддерживать оживленную беседу весь вечер. Свой взрослый вечер. И как бы она ни боготворила Рэдли, она не могла не думать о том, что будет после.

Услышав стук в дверь, она еще раз взглянула в зеркало и отправилась открывать. Однако уже в тот момент, когда она открыла, вся ее уверенность испарилась.

Он совсем не выглядел как Мич. Исчезли рваные джинсы и мешковатые свитера. Этот мужчина был одет в темный костюм и светло-голубую рубашку. И галстук. Ворот рубашки был расстегнут на одну пуговицу, темно-синий шелковый галстук повязан достаточно низко и свободно, но все равно это был галстук. Мич был чисто выбрит, и, хотя кому-нибудь могло показаться, что ему все еще требуется поход к парикмахеру, волна его блестящих темных волос, закрывавших уши, доходила до ворота рубашки.

Внезапно Эстер сильно смутилась.

Она выглядела потрясающе. Взглянув на нее, на мгновение Мич и сам почувствовал неловкость. Вечерние туфли подняли ее практически до его роста, так что ее глаза оказались на одном уровне с его. В них читалось столько обеспокоенности, что он с улыбкой вздохнул.