Нора Робертс - Прилив

Грейс не могла говорить. Она прижала руку к горлу, словно пытаясь вытолкнуть слова, любые слова. Не получилось. Она лишь стояла неподвижно. С мертвенно-бледным лицом, с огромными, полными ужаса глазами.

— В первый раз я отчаянно дрался. Дрался так, будто от этого зависела моя жизнь, и не верил, старался не верить, что это случится. Просто не может случиться со мной. Я уже имел представление о сексе, потому что жил рядом с ним всю свою жизнь. Но я не знал всего. Не верил, что это возможно, пока это не произошло. Пока я уже не мог ничего остановить.

— Этан! О боже… — Грейс разрыдалась от жалости к тому несчастному мальчику.

— Она заработала двадцать долларов, два отдала мне. И сделала из меня шлюху.

— Нет…

— Я сжег деньги, но это ничего не изменило. Она оставила меня в покое на пару недель, потом продала снова. И во второй раз я снова сопротивлялся. Еще отчаяннее, чем в первый, потому что теперь уже знал, что меня ждет. Я дрался, отбивался, кусался, но он был гораздо сильнее меня. И тогда я сдался. Я взял деньги и спрятал их, надеясь, что однажды их будет достаточно, чтобы сбежать. Убить ее и сбежать. Видит бог, убить ее я хотел еще больше, чем сбежать.

Грейс закрыла глаза.

— И ты убил ее?

Этан попытался понять, что она теперь чувствует к нему. Жалость? Презрение? Отвращение? Надежду на то, что он убил то чудовище? Страх от того, что он смог убить?

— Нет. Через некоторое время это просто стало образом жизни. Вот и все. Ни больше ни меньше. Я просто жил с этим.

Этан отвернулся, уставился на дом, на приветливо светящиеся окна.

— Я жил с этим. Как-то, когда мне было двенадцать, мужчина, под которого она меня подложила, сорвался с катушек, избил меня, но это было в порядке вещей. Только потом он накинулся на нее. Наверное, накачался наркотиками и ничего не соображал. Они дрались, ломали мебель. Наделали столько шума, что соседи, обычно предпочитавшие ничего не замечать, взбесились и заколотили в дверь… Он вцепился ей в глотку, а я лежал на полу, смотрел, как ее глаза вылезают из орбит, и думал: «Может, он сделает это. Может, он сделает это за меня». Но она дотянулась до ножа и ударила его в спину. В это время дверь слетела с петель, ворвались какие-то люди. Потом были крики, вопли. Он истекал кровью, а она выхватила из его кармана бумажник и удрала. Выбежала из комнаты, даже не оглянувшись на меня.

Пожав плечами, Этан снова повернулся к Грейс.

— Кто-то вызвал полицию. Меня отвезли в больницу. Я все это помню очень смутно, но, в конце концов, я оказался в больнице. Врачи, полицейские, чиновники социальной службы. Они задавали вопросы, все записывали. Наверное, ее искали, но так и не нашли.

Этан замолчал, однако Грейс понимала, что он еще не закончил свою исповедь, и не произнесла ни слова. Мучительная тишина нарушалась тихим плеском волн и беспечным стрекотом насекомых — звуками, казавшимися удивительно неуместными в мире, допускавшем такие ужасы. Ветер принес звуки гитары — в доме играл Кэм.

— Стелла Куин была в Балтиморе на какой-то медицинской конференции и совершала обходы как приглашенный консультант. Я помню, как она остановилась у моей кровати. Наверное, посмотрела карту, этого я не помню. Просто я помню, как она стояла у кровати, опершись о боковые поручни, и смотрела на меня. У нее были добрые глаза, не кроткие, а добрые. Она поговорила со мной. Я не обращал внимания на ее слова, только на голос. Она стала приходить снова и снова. Иногда с нею приходил Рэй. И однажды она сказала, что я могу поехать к ним домой, если хочу.

Этан снова умолк, как будто это был конец, но Грейс могла думать лишь о том, что момент, когда Куины предложили ему свой дом, был началом.

— Этан, мое сердце разрывается от сострадания к тебе. И теперь я понимаю, что, как бы ни любила Куинов все эти годы, как бы ни восхищалась ими, этого недостаточно. Они спасли тебя.

— Да, они спасли меня, — согласился он. — И после всего, что они для меня сделали, я старался никогда и ни в чем не подвести их.

Грейс подошла к нему, обняла крепко-крепко, надеясь, что он выйдет из этого жуткого оцепенения, обнимет ее в ответ.

— Позволь мне помочь, — прошептала она. — Позволь мне остаться с тобой. — Она подняла голову и прижалась губами к его губам. — Позволь мне любить тебя.

Он содрогнулся и, несмотря на все свои обещания, отчаянно обхватил ее, принимая предложенное утешение, сочувствие. Вцепился в нее, как в спасательный круг в бушующем море.

— Я не могу, Грейс. Я не имею права. Это нечестно по отношению к тебе.

— Честно. — Этан попытался высвободиться, но она не отпустила. — Ничто из того, что ты сказал, не меняет моих чувств к тебе. И никогда не изменит. Я только люблю тебя еще больше.

— Выслушай меня. — Этан крепко взял ее за плечи и оттолкнул, — Я не могу дать тебе то, в чем ты нуждаешься, чего хочешь, что должна иметь. Брак, дети, семья — ничего этого я не могу тебе дать.

— Я не…

— Не говори, что тебе это не нужно. Я не поверю.

Грейс глубоко вздохнула:

— Мне все это нужно… с тобой. Я хочу прожить жизнь с тобой.

— Пойми, я не могу жениться на тебе. Я не могу дать тебе детей. Я поклялся себе, что никогда не рискну передать ребенку то, что есть во мне от нее.

— В тебе нет ничего от нее.

— Есть. Ты видела это в тот день в лесу, когда я набросился на тебя, как зверь. Ты видела это, когда я орал на тебя после нападения в баре. И я сам видел это бессчетное число раз, когда кто-то пытался давить на меня. Я слишком люблю тебя и не переживу, если сделаю тебя несчастной.

— Она не только надругалась над твоим телом, — прошептала Грейс, — она изуродовала твою душу. Я могу помочь тебе исцелиться.

Этан легко встряхнул ее.

— Ты меня не слушаешь. Ты меня не слышишь. Если ты не сможешь принять наши отношения такими, какие они есть, я пойму. Я никогда не упрекну тебя, если ты отступишь и станешь искать счастья с кем-то другим. Самое лучшее, что я могу для тебя сделать, это отпустить тебя. И именно это я делаю.

— Отпускаешь меня?

— Я хочу, чтобы сейчас ты уехала домой. — Этан опустил руки и отступил, и словно провалился в темную бездонную пропасть. — Когда ты хорошенько подумаешь, ты увидишь все это моими глазами и сможешь решить, продолжать нам встречаться или нет.

— Я хочу…

— Нет, — решительно прервал он. — Сейчас ты не знаешь, чего хочешь. Тебе необходимо время. И мне тоже. Лучше уезжай, Грейс. Сейчас я не хочу тебя видеть.

Она сжала виски руками.

— Ты не хочешь меня видеть?

— Да, сейчас не хочу. — Этан стиснул зубы, заметив боль, затаившуюся в ее глазах, и напомнил себе, что поступает так ради ее же блага. — Поезжай домой. Дай мне время.

Грейс отшатнулась. Затем повернулась и побежала, не разбирая дороги. Инстинктивно обогнула дом. Она не вынесла бы, если бы кто-то увидел сейчас ее слезы.