Нора Робертс - Прилив

— Кошмар.

— Да. — И теперь она понимала какой. — Это было ужасно, но Этан, когда пришел в себя, притворился, что ничего не помнит, что ничего особенного не случилось. Велел мне не волноваться. И я поверила, послушалась. А потом… — Грейс умолкла, подыскивая подходящие слова. — На следующий день я решила, что если буду ждать, пока Этан соизволит сделать предложение, то к свадьбе стану совсем седой. Этан не любит спешить.

— Да. В конце концов, он делает все, что нужно, и делает хорошо, но иногда не мешает его подтолкнуть.

— Ты тоже так думаешь? — Грейс тоскливо улыбнулась. — Вот я и решила сама сделать ему предложение.

— Ты попросила Этана жениться на тебе? — Анна уселась поудобнее, прислонилась спиной к верхней ступеньке и с одобрением посмотрела на подругу. — Молодец, Грейс.

— Я все продумала. Что я ему скажу, как скажу. Я решила, что он свободнее всего чувствует себя в заливе, и напросилась на парусную прогулку. Был такой чудесный вечер. Солнце опускалось к лесу, паруса раздувались на ветру. Обстановка показалась мне подходящей, и я сделала ему предложение.

Анна обняла Грейс за плечи.

— И, как я понимаю, он ответил отказом. Но…

— Хуже, гораздо хуже. Если бы ты видела его лицо… Такое жесткое, такое холодное. Он сказал, что все объяснит мне, когда мы вернемся. И объяснил. Анна, я не вправе обсуждать это, но он сказал, что не может жениться на мне. Никогда ни на ком не может жениться.

Анна немного помолчала. Как чиновник, ведущий дело Сета, она имела полный доступ к информации о трех мужчинах, претендующих на опекунство. Она знала их прошлое так же хорошо, как они сами.

— Из-за того, что случилось с ним в детстве?

Грейс удивленно замигала, затем снова уставилась вдаль.

— Он рассказал тебе?

— Нет, но я знаю почти все. Это часть моей работы.

— Ты знаешь… что его мать… та женщина… делала с ним? Разрешала другим делать с ним? Он был еще мальчишкой.

— Я знаю, что в течение нескольких лет она заставляла его заниматься сексом с клиентами. В его деле хранятся копии результатов медицинских обследований. Я знаю, что его насиловали и избивали до того, как Стелла Куин нашла его в больнице. И я знаю, какой след это может оставить в душе ребенка. Этан вполне мог сам стать насильником. К сожалению, это обычное явление.

— Но с ним это не случилось.

— Не случилось. Он стал чутким, добрым мужчиной, обладающим огромной выдержкой. Но душевные раны, не зарубцевались. Вероятно, ваши отношения разбередили их.

— Этан вбил себе в голову, что не имеет права иметь детей из-за дурной наследственности. Боится передать детям пороки своей матери. Он не женится, потому что для него брак — это семья, дети.

— Он ошибается. И доказательства своей неправоты он каждый день видит в зеркале. Этан — не просто ее сын, он провел с ней первые двенадцать лет своей жизни — те годы, когда формируется личность, а такая обстановка могла изуродовать детскую душу! Но он стал Этаном Куином. Почему же его дети, ваши дети, должны быть хуже?

— Как жаль, что я не сказала ему все это, — прошептала Грейс. — Я была так потрясена. Мне было так больно. — Она закрыла глаза. — Но даже если бы сказала, вряд ли бы это помогло. Он ничего не желал слушать. Этан думает, что я слишком слаба, чтобы справиться с его прошлым.

— Он опять ошибается.

— Да. Но он принял решение и не хочет больше видеть меня. Правда, он сказал, что выбор за мной, но я-то его знаю. Если я соглашусь встречаться с ним как раньше, он будет мучиться, пока совсем не отдалится.

— А ты согласишься?

— Я все время задаю себе этот вопрос. Я так люблю его, что могла бы согласиться, во всяком случае на какое-то время. Но и я буду мучиться. — Грейс покачала головой. — Нет, я не могу принять его условия. Не могу принять только, часть его. Мне нужно все или ничего.

— Правильно. А теперь давай подумаем, что делать дальше?

— Я не знаю, могу ли что-то сделать. Ведь нам нужны такие разные вещи.

Анна возмущенно вздохнула:

— Грейс, конечно, решать должна только ты, но позволь мне кое-что рассказать. Мы с Кэмом тоже не подлетели к алтарю на крыльях ангелов. И у нас были разные желания… или мы думали, что разные. И пока выясняли, чего хотим, ссорились, обижали друг друга, чуть ли не расцарапывали физиономии… но справились.

— С Этаном очень трудно ссориться, — вздохнула Грейс.

— Но возможно.

— Да, но… Анна, он не был честным со мной. И я не могу забыть об этом. Он позволил мне мечтать, хотя все время знал, что мои мечты не осуществятся, что в последний момент он обрубит все ниточки. Я знаю, он сожалеет, но все же…

— Тобою движет злость.

— Да, наверное. Со мной уже было нечто подобное. Я мечтала стать балериной и мой отец знал, что я связываю с танцами все свое будущее. Я не могу сказать, что он поощрял меня, но он не возражал против уроков танцев. А когда пришло время помочь мне воплотить эту мечту… он даже не пошевелил пальцем. Я простила его… или попыталась простить, но наши отношения уже не были такими, как прежде. А потом я забеременела и вышла замуж за Джека. Наверное, отцу показалось, что я снова предала его, и с тех пор я для него не существую.

— Ты пыталась восстановить ваши отношения?

— Нет. Он тоже предоставил мне выбор, точно как Этан. Или то, что они считают выбором. То есть делай так, как они решили, или обходись без них. Так что мне остается выбрать второе.

— Понимаю, — сочувственно кивнула Анна. — Может быть, это спасает твою гордость, но что будет с твоим сердцем?

— Когда тебе разбивают сердце, гордость — единственное, что остается.

— Позволь мне поговорить с Этаном.

— Я сама с ним поговорю, как только разберусь в себе, — пообещала Грейс, — Анна, спасибо тебе. Я высказалась, и мне стало лучше. А кроме тебя, мне не с кем было поговорить.

— Я люблю вас обоих.

— Я знаю. Не волнуйся за нас, все будет хорошо. — Грейс сжала на мгновение руку Анны, встала. — Ты очень помогла мне. Я перестала жалеть себя. Ненавижу это идиотское плаксивое настроение. А теперь мне надо дать выход всей этой злости. Я даже не представляла, сколько во мне злости. — Она выдавила улыбку. — У тебя будет потрясающе чистый дом. Я работаю как сумасшедшая, когда вымещаю злость.

«Оставь немного, — подумала Анна, — оставь немного злости для этого идиота Этана».

Два с половиной часа Грейс чистила, мыла, оттирала, полировала второй этаж. Войдя в комнату Этана, хранившую его запах и полную его вещей, она испытала новый прилив горечи, но справилась с собой, призвав на помощь всю свою силу воли.

Работа помогала, как всегда. Работа занимала ее руки и отвлекала от мучительных мыслей.

Жизнь продолжается. Кому, как не ей, знать это.

У нее есть ребенок. У нее есть гордость. И у нее остались мечты… Правда, теперь она предпочитала называть их планами.