Марго Романова - Тайга

— Как же я могу забыть первую любовь своей единственной дочери. Сколько слез было пролито. Не хорошо Николай любимую девушку на такой большой промежуток времени одну оставлять.

— Больше не буду, — пообещал Николай и улыбнулся.

— Пап, а где мама? — удивилась Ирина. — Почему она нас не встречает?

— Да тут такая история, дочь, — нахмурился он. — Вчера после твоего звонка маме плохо стало. Теперь вот лежит, сердечные капли пьет.

— Как… плохо. А почему ты мне не позвонил? — вспыхнула Ирина.

— Да не хотели мы тебя тревожить, — пожав плечами, ответил он. Но Ирина его уже не слышала. Она уже подбегала к маминой кровати.

— Как ты себя чувствуешь? — встав на колени и уткнувшись в материнское плечо, прошептала девушка. — Если бы я знала, что тебе плохо, то приехала бы еще вчера. Но ведь вы никогда ничего не скажете. Молчите, как партизаны. Нельзя так, мам.

— Зачем тебе наши проблемы, — держась за сердце, хрипловатым голосом ответила Марина Юрьевна. — У тебя своих полно. Мы с отцом решили не беспокоить тебя по пустякам.

— Ничего себе — пустяки, — уже в полный голос возмутилась Ирина. — Мать с сердечным приступом слегла, а я ни сном, ни духом. Нельзя так с родной дочерью поступать. Это нечестно!

— Родная ты моя, — закатила глаза женщина. — Да мы с отцом подумали, что не нужны тебе больше. У тебя ведь твой этот… как его там, вернулся.

— Его Колей зовут, — отстранилась от нее Ирина. — И здесь он совершенно ни при чем. Вы — мои родители и я всегда буду любить вас. Не понимаю одного, почему ты делаешь вид, что не помнишь Колю? Ведь это не так, мама. Просто ты ему не доверяла. Но сейчас он приехал за мной. Не забыл, не бросил. Он любит меня. Пойми!

Марина Юрьевна громко всхлипнула и вновь схватилась за сердце.

— Папа, где мамины капли? — испугалась Ирина и начала судорожно перебирать пузырьки, стоявшие на прикроватной полочке. — Маме опять плохо!

— Вот они, держи, — протянул бутылочку Василий Геннадьевич.

Выпив лекарство, Марина Юрьевна тяжело вздохнула и с облегчением откинулась на подушку.

— Спасибо, дочь. Всегда знала, что ты не дашь мне умереть.

— Мамочка, хочешь, я сегодня останусь с тобой. Буду лежать рядышком, и рассказывать тебе разные истории из своей жизни. Мы ведь так давно с тобой не виделись. Помнишь, когда я была маленькая, мы с тобой каждый вечер пили чай с печеньем и секретничали. Папа сильно обижался на нас и говорил, что мы его замучили своими никчемными бабскими секретами. А самому настолько было интересно узнать, о чем мы говорим, что однажды он попытался подслушать, приник ухом к кухонной двери и начала так сосредоточенно сопеть, что мы его услышали.

— Нашла, что вспомнить, — возмутился отец. — Перед женихом только меня позоришь.

— А где Коля? — спохватилась Ирина, повернувшись к отцу.

— Так вот он, в дверях топчется. Не знает, куда себя девать.

— Мама, может, ты с ним поговоришь? Ты увидишь, он хороший.

— Пусть заходит, раз пришел, — разрешила Марина Юрьевна.

— Коленька, подойди, пожалуйста, сюда.

Молодой человек осторожно приблизился к кровати и, отодвинув одеяло, присел на самый краешек.

— Здравствуйте, Марина Юрьевна, очень жаль, что вы себя плохо чувствуете. Но я уверен, что очень скоро вы поправитесь и вновь будете той красивой и жизнелюбивой женщиной, какой я знал вас перед своим отъездом.

— Ты еще и подхалим, — не ответила на приветствие женщина. — Значит, решил нашу кровиночку на чужбину увезти? Лишить нас с отцом единственной радости в жизни?

— Зачем же вы так, Марина Юрьевна? — Николай укоризненно покачал головой. — Я действительно всегда восхищался вами. Ирина сильно на вас похожа. И я этому только рад. А по поводу чужбины… Я искренне люблю вашу дочь и не собираюсь увозить ее силой. Это должно быть общее решение, ее и ваше. Думаю, сейчас не время об этом говорить. Вы поправляйтесь скорее, Марина Юрьевна, и ни о чем плохом не думайте. Как только вам станет лучше, мы обязательно встретимся и все обсудим. А сейчас, нам лучше уйти. Вам нужно отдыхать.

— Извини, Коль, но сегодня мне лучше остаться с мамой, — грустно посмотрела на него Ирина. — Я обещала. Ты не обидишься?

— Что ты такое говоришь? Конечно, нет. На твоем месте я поступил бы также.

Марина Юрьевна тяжело опустила ладонь на лоб, широким запястьем прикрыв удовлетворенную улыбку, которую не смогла сдержать. Это была ее первая победа в битве за Ирину. И в этой войне она обязательно победит. Как всегда.

Сегодня в тайге было непривычно тихо, ни ветерка, ни шороха. Даже вечно суетящиеся белки сидели на ветвях с каким-то полусонным видом. Тайга пребывала в глубокой задумчивости. Она устала от тщетных попыток выяснить причину странного поведения берегинь и, наконец, решилась напрямую поговорить с Рябинушкой.

Светло-русая красавица долго прятала заплаканные глаза, бледная и измученная, она навивала на тайгу самые тревожные мысли.

— Не забредал ли в наши владения человек? Может, не доглядела я? — прошумела Тайга листвой.

— Нет, матушка, — тихо прошелестела берегиня.

— Чем же вызваны муки твои?

— Нет мук никаких. Я по-прежнему радуюсь жизни, пою песни и вожу хороводы.

— Не обмануть тебе меня, доченька. Не лукавь. Скажи правду! — так сильно зашумела Тайга, что все звери сорвались со своих насиженных мест и испуганно заметались по лесу.

По прекрасному лицу юной берегини заструились чистые ручейки слез, тонкие ручки-веточки затряслись в сильном ознобе. Она начала медленно таять, расплываясь в сизое облако.

— Ты полюбила? — неожиданная догадка поразила Тайгу.

— Даааааааааа, — протяжно загудел лес, и белое облако рассеялось по тайге.

Замаялась душа Тайги, завыло от жалости к своей любимой берегини все ее нутро. Помнила она все любовные истории своих девочек. Сколько их было на ее веку? Не счесть. Каждая заканчивалась трагедией. Нежные их сердечки сотни лет маялись, оплакивая своих возлюбленных, вновь и вновь переживая давно минувшее. Некоторые со временем начинали ненавидеть весь мужской род, откровенно издеваясь над юными девами, которые грезили любовью. Другие искренне жалели наивных прелестниц, пытаясь оградить тех от поисков своей половины. Только тщетны были все их попытки, бесполезны все уговоры и увещевания. По-другому никак. Берегини живут ровно пятьсот лет, а потом оседают над тайгой густым туманом, чтобы больше уже не вернуться в ее владения в облике прекрасных дев. Чтобы продлить свой род им нужно полюбить, повинуясь зову природы, зову плоти.

Когда Николай вышел от родителей Ирины, на улице уже стемнело. Черные облака опустились на город и готовились вот-вот разразиться дождем. Воздух стал густым, тяжелым, практически на насыщал легкие кислородом. Автобусы еще ходили, и до остановки было недалеко. Но он решил прогуляться по парку, пройти по сосновой роще, вдоволь надышаться лесными запахами. Сегодня ему придется коротать вечер одному, а так хочется прижать к себе Иринку, уткнуться носом в ее волосы, прикоснуться к ее нежной коже и вновь почувствовать себя счастливым и нужным.