Кэтрин Полански - Крупным планом

Ему сейчас казалась дикой и непонятной первоначальная злость на Эвелин — теперь он понимал, что злился так потому, что она ему понравилась. Понравилась в первый же миг, когда Питер предложил ей роль Джоанны, и Эвелин встала и забормотала что-то про оказанное доверие. Джетро смотрел на нее тогда, сидя чуть наискосок в четвертом ряду, видел, как двигаются под футболкой худые лопатки-крылышки, и старательно злился, потому что не мог же он встать и увести ее оттуда прямо тогда.

Он ничего этого в себе не замечал, не хотел замечать, а когда заметил, было уже поздно: он оказался по уши в нее влюблен.

Незачем усугублять печальную статистику разводов, она и так не радует. Нужно получить от жизни все, пока есть такая возможность. И Джетро старался оказываться рядом с Эвелин так часто, как позволял напряженный график последних дней.

— Герберт, ты не можешь идти туда! — Почему? — Макс Эвершед, закованный в экзоскелет, что-то спешно переключал на панели на запястье. — Именно это я могу, и я должен сделать это! Кто его остановит, если не я? — Он взял Кэрри за руку и заглянул ей в глаза. — Если не мы, Джо?

— Это самоубийство. — Она прикусила губу.

— Даже если и так, я должен попытаться.

Кэрри шагнула вплотную к Эвершеду и, привстав на цыпочки, обвила его шею руками.

— Обещай мне, — тихо сказала она, — обещай, что вернешься.

— Я люблю тебя, Джо. На следующей неделе поедем к твоим родителям. — Макс наклонил голову и поцеловал Эвелин — очень крепко, так, что у нее дух захватило. В этот момент она поверила в то, что все будет хорошо. Хотя бы у Джоанны с Гербертом все обязательно будет хорошо — она же читала сценарий.

— Стоп! Снято!

— Уррра! — грянуло в студии.

Кэрри оторвалась от Макса и взвизгнула, а тот, хохоча, подхватил ее на руки и закружил, несмотря на то что часто жаловался, будто чувствует себя неудобно в костюме. Это ему не помешало поднять девушку практически над головой.

— Макс, сумасшедший, отпусти меня!

— Снято, Эвелин, все снято! — Он, смеясь, поставил ее на пол. — Опс, кажется, мы своротили какую-то колбу. Ну да ладно, реквизиторы простят.

Съемочная группа ликовала. Конечно, последняя сцена, которую снимали сегодня, не являлась финальной сценой фильма, но она была достаточно значимой, и ею хорошо было завершать процесс. Теперь осталась только вечеринка по поводу окончания съемок — и многие разъедутся по своим делам, а часть группы останется в студии. Предстоял так называемый постпродакшн: монтаж, спецэффекты, озвучка… Кэрри уже предупредили, что в ноябре нужно обязательно быть на студии, чтобы переозвучить некоторые сцены, но до этого еще так далеко. А сами съемки завершены.

— Ты счастлива? — Джетро подошел незаметно, и Кэрри с удовольствием уцепилась за его руку.

— Да, и почему-то очень хочется плакать.

— Это нормально. На вечеринках половина команды обычно ревет, обнявшись.

— Тогда и я пореву, пожалуй, только попозже, когда на ресницах будет соответствующая тушь, — пообещала Кэрри.

Фортман улыбнулся и крепко ее поцеловал.

— Поздравляю с первыми съемками, малышка. Это было отлично.

— Да, память на всю жизнь. — Эти киносъемки стали для нее первыми и последними, только Джетро об этом не узнает. Осталось предупредить Эвелин, чтобы при случайной встрече с зеленоглазым каскадером она вела себя вежливо, и только.

Кэрри теперь как никогда хорошо осознавала: все это было прекрасно, но ее место не здесь. Чистенький скромненький офис (для начала) грезился ей как наяву. Она два месяца провела вместе с людьми, которые с энтузиазмом и любовью делали дело, для которого они предназначены. Ей так же хотелось бы делать свое.

Для вечеринки Кэрри выбрала открытое вечернее платье цвета расплавленного серебра и невесомые босоножки на высоком каблуке. Она уложила свои немного отросшие волосы, вдела в уши крохотные бриллиантовые серьги — подарок родителей на прошлое Рождество, — на шее застегнула цепочку с кулоном-сердечком. Пусть Джетро Фортман думает что хочет, сегодня она будет неотразима. Может быть, когда-нибудь этот сухарь сильно пожалеет о том, что ее упустил. Ей не хотелось мстить Джетро, просто хотелось запомниться.

Окончание съемок праздновали в ресторане, куда Кэрри вызвался подвезти Эвершед. Увидев девушку, спускавшуюся по лестнице, Макс присвистнул и переглянулся с Валери.

— Да уж, Питер явно недоглядел, выводя тебя в кадр в лабораторном халате…

— Ты отлично выглядишь, — улыбнулась ей Валери, которую Макс держал под руку.

— Ты тоже. Вы оба.

Кэрри видела, как хорошо они смотрятся вместе — высокий Макс и изящная тонкая Валери в черном вечернем платье. Какая у Эвершеда жена, зачем? Почему он не замечает женщину, которая стоит с ним рядом? Или замечает, просто эти двое отлично скрывают настоящие отношения?

Кэрри даже Фортмана не понимала — куда уж до других.

Джетро встретил ее на пороге ресторана, и Кэрри видела, как мгновенно расширились его глаза, когда он ее увидел. Непринужденно стуча каблучками по мраморному полу, Кэрри подошла к Фортману и одарила нежной улыбкой.

— Добрый вечер, Джет.

— Добрый, — ответил он хриплым голосом, не отрывая от Кэрри взгляда. Она небрежным жестом заправила за ухо выбившуюся прядь волос. — Идем?

Конечно, он усадил ее рядом с собой. Вечеринка была непринужденной — у стен зала стояли столы с закусками, в соседнем зале играл оркестр, и можно танцевать хоть до утра. Но до утра нельзя: в девять у Кэрри был самолет.

— Я сбегу отсюда в двенадцать, как Золушка, — сказала она Джетро.

— А я должен буду искать хрустальную туфельку? — Он воззрился на ее босоножки.

— Я надеялась, что ты не станешь посвящать остаток ночи моей обуви и посвятишь его мне.

— Хороший план, принцесса. Меня устраивает.

Питер говорил какие-то речи, все принимались громко кричать, было много шумных разговоров, объятий и, как и предрекал Джетро, слез. Кэрри решила не реветь — для этого у нее будет целая осень в Гарварде. Она старалась поговорить со всеми, пожелать доброго пути, попрощаться, — вряд ли когда-нибудь они еще встретятся. Хотя, конечно, озвучка, премьера фильма… Но все это будет уже принадлежать Эвелин, и слава богу. Сейчас Кэрри как никогда чувствовала, насколько эта жизнь подойдет ее сестре.

Потом они с Джетро танцевали. Оркестр играл что-то медленное и очень красивое, и Кэрри никак не могла вспомнить, какой композитор сочинил эту мелодию. Джетро крепко прижимал девушку к себе, Кэрри утыкалась лицом в его светлый пиджак и старалась запомнить запах. Последний вечер «курортного романа» — а потом у нее и этого не будет. В распахнутые окна врывался августовский ветер, и пахло морем.