Карен Маккьюла-Лутц - Девичник

— Мы не были с тобой знакомы, так что ты не можешь на меня злиться.

Зейди не отвечала. Ей и не нужно было. Все остальные отвечали за нее.

— О нет! — сказала Хелен.

— Где? — спросила Бетси.

— Ладно, начинай с самого начала. — Элоиз буквально потирала руки от радости, вызванной всем ужасом положения.

Костлявая трусила.

— Пожалуйста, не злись на меня. Возможно, мне не стоило ничего говорить. Но мне просто показалось, что я должна рассказать тебе.

— Почему? — спросила Зейди.

— Просто мне показалось, что так будет правильно.

— Еще раз спрашиваю: почему? Насколько Зейди понимала, не существовало ни одной причины, по которой ей необходимо было обладать знанием о том, что Костлявая отсосала у Джека. Она могла бы прожить долгую и счастливую жизнь без этого знания. Ну, может быть, не долгую и, может быть, не счастливую, но сегодняшний день был бы гораздо лучше, если б эта шлюха не открывала свой рот. Ни сейчас, ни тогда.

— Мы встретились с ним в клубе, а я обожаю этот фильм, и, одно за другим, в конце концов, мы оказались в его машине на парковке.

— Ты спала с ним? — спросила Бетси.

— Нет, у меня были критические дни. Я не хотела, чтобы он запомнил меня такой.

— Ага, ты слишком стильная штучка для этого, — сказала Дениз. Костлявая не замечала сарказма.

— Ну, а что случилось после минета? — спросила Элоиз, не удовлетворенная до тех пор, пока не узнает все унизительные подробности.

— Я вышла из его машины и пошла обратно в бар. Я никогда его больше не видела.

Хелен сидела молча, в ужасе от того, что всплыла эта новость. Она подвинулась и положила руку Зейди на колено:

— Зейди, мне так жаль.

— Я не догоняю, — сказала Дениз. — Ты работаешь с Хелен каждый день. Ты никогда не слышала о том, что Джек Кавано бросил ее двоюродную сестру у алтаря?

Костлявая заняла оборонительную позицию.

— Я приступила к работе только два месяца назад. Я ничего об этом не знала, клянусь.

Остальные женщины не выглядели убежденными, но Надутая сделала рукой жест солидарности. «Лизалки Ложбинки Юнайтед».

— Ты не понимаешь. Я смотрю «Дни нашей жизни» с восьмого класса, — захныкала Костлявая.

— Все нормально, — сказала Зейди. — Мне наплевать. Я это пережила.

Все посмотрели на нее так, словно она вся в дерьме, и, по правде говоря, так оно и было, но она больше ни секунды не хотела слушать извинения этой тупой суки в коротком полиэстровом топе цвета фуксии.

— Я не вышла замуж за этого парня, почему меня должно волновать, в кого он тыкает членом? — Она посмотрела на Костлявую. — Даю тебе свое разрешение отсасывать у кого хочешь. — Кажется, на это всем нечего было сказать. Над компанией повисло неловкое молчание. Зейди вздохнула, досадуя на то, что жалость к ней действительно может заставить этих женщин замолчать. — Кто-нибудь хочет выпить по стаканчику?

Джейн и Гилда подняли руки.

— Боже, да, — сказала Джейн.

— Должны ли мы ограничиться одним стаканчиком? — спросила Гилда.

Бетси Большая Задница была не согласна.

— Этого нет в программе. Хелен не пьет. Дениз беременна. У Марси и Ким маленькие дети.

— Если Зейди хочет выпить, полагаю, она может выпить, что в этом такого? — Хелен улыбнулась ей, с лихвой компенсируя свою вину за то, что ее коллега по работе шлюха. — Переберемся в бар?

— Может быть, стоит пойти куда-нибудь еще? — сказала Зейди. — Боюсь, если мы сядем в баре, какой-нибудь парень подумает, что мы «пришли к нему на свидание».

К Костлявой и Надутой приклеятся за считанные секунды. Одного только декольте Костлявой, в котором видна ложбинка между грудями, достаточно для того, чтоб охотники за шлюхами окружили столик, вынув кошельки.

— Почему кто-то может так подумать? — спросила Хелен невинно.

Зейди надеялась, что ей не придется уточнять, и, к счастью, Джейн явилась ей на помощь.

— Пойдемте в «Скай-бар». Мы сможем посидеть на улице, полюбоваться закатом, выпить по бокалу вина.

— Звучит здорово. Пошли, — подпрыгнула Хелен.

— Но… — Бетси Большая Задница посмотрела на Марси и Ким в поисках поддержки. — Этого не было в нашем маршруте.

Марси и Ким поддержали ее.

— Я думала, мы будем обедать в «Айви», — заявили они хором.

— Мы можем пойти туда после «Скай-бара», — предположила Гилда.

— Но сейчас время подарков, — возразила Бетси. — Мы ведь должны дарить Хелен подарки.

Подарки? Черт! Зейди знала, что что-то забыла. Она ведь специально купила для Хелен кресло-фасоль.

— Мы можем сделать это после, — сказала Хелен.

— Но… — Бетси была совершенно сбита с толку такими переменами в планах.

— Пошли, Бетси, — сказала Дениз. — Немного выпьем — и снова будем готовы к бою.

— Это день Хелен, — напомнила ей Элоиз.

— Хорошо. — Бетси сдалась, но всем своим видом давала понять, что не испытывает счастья по этому поводу.

Костлявая и Надутая готовы были согласиться с чьим угодно желанием, только бы снова попасть в милость в этой компании. Увидев, что большинство хочет выпить, они тоже присоединились.

— Будет весело, — заявила Надутая.

— Разве не нужна предварительная запись, чтобы попасть в «Скай-бар»? — спросила Костлявая.

Гилда посмотрела на нее и одарила фальшивой улыбкой:

— Может быть, ты сможешь очаровать швейцара для нас. Держу пари, у них большая парковка.

Гилда нравилась Зейди все больше и больше.

Когда они уходили из «Пенинсулы», Зейди краем глаза заметила в баре Эстель с каким-то мужчиной в возрасте. Серебристые волосы. Красивый костюм. Широкая улыбка на лице. Эстель улыбалась в ответ. Почему бы нет? Они оба точно знали, чем окончится вечер. Никаких надежд, и каждый по-своему удовлетворен.

Зейди пришло в голову, что Эстель, быть может, самая мудрая из них.

Швейцары в отеле «Мондриан», где размещался «Скай-бар», привыкли к лимузинам, останавливающимся у его дверей. Это заведение, расположенное в самом центре Сансет-Стрип, было одним из тех мест, что привлекают любителей вечеринок. Не то чтобы их компания могла быть, таким образом, классифицирована, но если бы Зейди имела к этому хоть какое-нибудь отношение, то алкоголь вскоре полился бы рекой.

Выйдя из лимузина, она услышала похотливые звуки, издаваемые Элоиз и Надутой по поводу какого-то ничего не подозревающего мужчины. Посмотрев туда, куда смотрели они, она поняла, что это был не мужчина из плоти и крови, а огромный человек, изображенный на стене соседнего здания, — вездесущий «Гэп», привлекающий к себе взгляды застрявших в вечной пробке на бульваре Сансет.

Прямо в глаза Зейди смотрел Тревор ростом в две сотни футов, на котором не было ничего, кроме брючек из рубчатого вельвета «Гэп». Большой палец пропущен в петлю на поясе. Соблазнительная улыбка. И очень большой пенис в штанах. То, что люди из «Аберкомби» прячут в мешковатых джинсах, люди из «Гэп» стараются подчеркнуть. Господи, благослови «Гэп».