Барбара Делински - Соседка

— «Филхем и Маркус», — раздался мелодичный голос секретарши.

— Пожалуйста, Оливера Дидса.

— Простите, кто его спрашивает?

— Гретхен Танненвалд.

Оливер быстро подошел.

— Гретхен?

— Да, — ответила она и одним махом выпалила заготовленную речь: — Я не отниму у вас много времени. Я просто хотела сказать, что знаю, кто испортил мою картину. Я знакома с этим человеком и потому не буду предъявлять иск. Пожалуйста, передайте это страховой компании и Дэвиду с Аланом.

После некоторого молчания Оливер сказал:

— Я правильно понял, что вы отзываете иск?

— Я не подавала никакого иска. Я к ним не обращалась. Это сделали вы.

— Но вы можете получить деньги.

— Какой смысл в деньгах, если картину не вернуть? — Оливер должен бы знать, что дело тут не в деньгах.

— И кто порезал картину?

— Это не важно.

— Кто-то, с кем вы встречаетесь?

— Я ни с кем не встречаюсь.

— О, мне просто было любопытно, Гретхен…

— Это все. Я просто хотела, чтоб вы знали. До свидания, Оливер.

Было около полудня, а Грэм еще не вставал. Он не мог припомнить, когда оставался в постели так долго. Конечно, он не мог припомнить и того, когда они так много занимались любовью. Повернув голову, он увидел в нескольких сантиметрах от себя копну светлых волос Аманды. Ее голая спина прижималась к его боку. Он обнял ее, и на него снова нахлынуло желание.

Утром они оба позвонили на работу — сказать, что останутся дома.

Повернувшись на бок, Грэм с довольным вздохом притянул Аманду к себе. Из-за вчерашней близости желание было не таким острым. Сейчас он чувствовал истому постепенного возбуждения. Взглянув на него через плечо, Аманда улеглась на спину.

— Привет, — произнесла она сонно и улыбнулась.

— Привет, — ответил он, поцеловав ее в нос.

— М-м-м… Ты так давно не целовал меня в нос.

— А ты давно не выглядела так чудесно.

Аманда томно прикрыла глаза. Через секунду они широко открылись.

— Ты звонил Коттерам?

— Да, звонил. С Джорди все в порядке. Он остался в больнице на ночь. Кажется, сегодня его хотят кому-то показать.

— Кому-то… Психиатру?

— Что-то в этом роде.

— Тебе это сказали Карен с Ли?

— Карен. Ли не было дома. Возможно, он поехал по делам.

— Или отправился на очередное свидание.

— Ли был очень расстроен. Он не притворялся, когда вы оба были там, на башне.

Аманда затаила дыхание, и Грэм понял, что она вспоминает вчерашнее происшествие. Он не мог себе представить, чтобы ей было страшнее, чем ему.

— Ты держалась молодцом.

Аманда с облегчением вздохнула.

— Это было… искупление. — Она провела пальцем по его губам. — Карен и Ли нужно многое решить.

— Нам тоже, — сказал он, потому что ему не хотелось говорить о Карен с Ли. Ему хотелось дать волю страсти, безответственности и легкомыслию. Грэм понимал, что она хочет того же.

Джорджия повесила трубку.

— Может, с ними что-нибудь случилось? — озабоченно спросила она.

— Ничего с ними не случилось, — ответил Расс. — Поверь мне. Им просто нужно побыть вдвоем. Если бы ты вчера была с нами, мне не пришлось бы тебе ничего объяснять. Господи, это было ужасно.

Джорджия вернулась из деловой поездки только к десяти вечера, когда все было кончено. По крайней мере хотя бы один из них был в лесу. А другая, та, от кого зависело будущее свекольного пива, стояла на пороге важного решения.

Зазвонил телефон. Увидев на определителе номер своего поверенного, Джорджия сняла трубку:

— Да, Сэм.

— Они не уступают, — сказал он. — Вы часть сделки. Они хотят, чтобы вы остались еще на два года. И просили вам это передать.

— Два уже лучше, чем три.

— Уже кое-что.

Джорджия устала. Устала паковать и распаковывать вещи, устала нестись от одних ворот аэропорта к другим, чтобы пересесть на местный рейс. И это в придачу к постоянному беспокойству об Элли, которая слишком быстро взрослела, и о Томми, который скоро тоже начнет взрослеть. В придачу к страху за свой брак, который может не выдержать постоянных разъездов. Даже в самых безумных своих фантазиях Джорджия не могла вообразить, что станет принимать самое важное для своего бизнеса решение, пока ее муж будет рыться в корзине только что вынутого из сушки белья в поисках второго носка для Томми — носка, который навечно останется серым, если она его не отбелит. Где в доме находится отбеливатель, Джорджия понятия не имела.

Она рассмеялась.

— Что-то я не слышал шутки, — удивился Сэм.

— Никаких шуток, — сказала она в трубку, поймав озадаченный взгляд своего мужа. — Я хочу иметь возможность ходить в магазин и покупать отбеливатель, чтобы носки моих детей были как новые. Что в этом плохого?

— Ничего, — ответил Сэм, — только я не знаю, как это перевести на деловой язык.

— Нет ничего легче, — сказала Джорджия, ощутив изумительное спокойствие. — Я говорю «нет». Если мне придется уезжать из дома, сделка не состоится. Я могу работать здесь. Мне можно звонить сюда по телефону. Но с поездками покончено.

— Сделка может не состояться.

— Тогда заключим другую.

Когда утром в пятницу Аманда пошла на работу, она чувствовала себя такой же сильной, как Джорджия. Вчерашний день, проведенный с Грэмом, зарядил ее энергией. Это был необыкновенный день. Они не стали одеваться, потому что почти не покидали спальню. Дважды они прослушивали сообщения автоответчика, но к телефону не подходили. Они целовались, много раз занимались любовью, а в промежутках молча лежали, прижавшись друг к другу, и дремали. Вместе принимали душ. Вынули из морозильника пиццу, разогрели и съели в кровати. Совершенно голыми танцевали в спальне под Дока Уотсона.

Страсть смыла все, что стояло между ними. Они вновь принадлежали друг другу. Начали все сначала.

Это было чудесное бегство от мира. Аманда с восторгом провела бы так и следующий день, не пробудись в ней голос совести. Она отложила массу встреч и звонков, у Грэма тоже хватало дел. Близился уик-энд, и последний рабочий день много значил.

Грэм постоянно напоминал о себе. Он каждый час посылал ей письма по электронной почте, дважды звонил перед обедом и дважды после, а в четыре, когда она пришла домой, уже ждал у двери с сумками, собранными для поездки в Вермонт.

Утром в понедельник Карен не была готова к столкновению. Даже в лучшие времена она не любила ссор, теперь же время было отнюдь не лучшее. Только через полтора месяца Джорди снимут гипс, а консультации психолога продлятся еще дольше. Близнецы чувствовали что-то неладное, Джули ни на шаг не отходила от матери.

Карен избавилась от ножа с предательскими следами краски. Она завернула его в тряпку, сунула в пакет с мусором и отнесла на свалку.

Но оставался пистолет. Расс занес его сегодня утром. Пистолет лежал в запечатанном пакете на имя Ли, но Карен не могла устоять. Она сразу поняла, что там находится что-то необычное, и вскрыла пакет.