Сандра Браун - Сбиться с пути

— Пожалуйста, две колы, Хазел.

Кейдж не сводил глаз с Дженни, однако она не смотрела на него. Дженни уставилась на свои руки, аккуратно сложенные на столике. Хазел поставила перед ними стеклянные бокалы со струящимися пузырьками.

— Как дела, Кейдж?

— Прекрасно, — отсутствующим тоном произнес он.

Хазел пожала плечами и отошла к кассе. Все вокруг твердили, что Кейдж Хендрен сильно изменился с тех пор, как был убит его брат. Ходили слухи также, что он не отстает от девчонки Флетчер, словно муха, завидевшая банку меда. Только что она увидела своими глазами, что какие-то из этих слухов оказались правдой. Хазел уже привыкла к тому, что посещение и заказ Кейджа сопровождается как минимум получасовой порцией сальных шуточек и подмигиваний. Сегодня же он был буквально поглощен Дженни Флетчер, смотрел на нее так, будто она могла растаять как дым, едва он отведет от нее свой взгляд.

Дженни, выпей свою колу, — сказал Кейдж, присаживаясь к ней ближе. — Ты бледная как привидение.

Она послушно сделала глоток через пластмассовую соломинку.

— А теперь расскажи мне, что случилось.

Она наклонила голову и долгое мгновение, показавшееся ему вечностью, не могла произнести ни слова. Он уже почти потерял контроль над своими эмоциями, когда она, наконец, подняла взгляд.

Ее глаза блестели от слез. Две капли выкатились из них и поползли по щекам.

— Кейдж, — хрипло прошептала она, замолчав на секунду, чтобы перевести дыхание. — Я беременна.

Кейдж почувствовал себя так, будто получил внезапный удар в пах. Его янтарные глаза ничего не выражали. Он ничем не выдал своего волнения, разве что чуть участилось дыхание. Кейдж не сводил взгляда с потерянного лица Дженни.

— Беременна?

Она кивнула:

— Я только что от врача. У меня будет ребенок.

Он вытер мокрые ладони о джинсы.

— Ты не знала?

— Нет.

— Были симптомы?

— Полагаю, что да.

— Ты пропустила месячные?

Щеки ее окрасились в алый цвет, и она низко опустила голову.

— Да, но я считала, это все из-за смерти Хола и связанных с нею событий. Я никогда не думала… Ах, господи, я не знаю! — воскликнула она, устало подперев лоб руками. — Кейдж, что мне делать?

«Делать?» Да они сейчас же отправятся в мэрию, чтобы заключить брак, вот что. У них будет ребенок! Потрясающе! Чудесно! Ребенок!

Радость так и рвалась из него наружу. Он хотел вскочить и вопить от счастья, выбежать на улицу, остановить движение, рассказать всему городу, что он будет отцом.

Однако он видел удрученное выражение лица Дженни, слышал ее тихие рыдания и понимал, что не может дать волю своим истинным чувствам. Она думала, что это ребенок Хола. И Кейдж не мог признать свое отцовство, поскольку она бы возненавидела его, причем именно теперь, когда едва стала ему доверять.

Неужели это было наказанием ему за все грехи, которые он совершил под своим именем? Он всегда предпринимал определенные меры предосторожности, чтобы обезопасить себе от появления внебрачных отпрысков. И он обязательно информировал о том каждую женщину, с которой делил постель, чтобы у той не возникло соблазна заявить о его возможном отцовстве.

Однако теперь, когда больше всего на свете он хотел признать этот факт, Кейдж не мог этого сделать. Ему не было дано право считать своим ребенка, которого он зачал с любимой женщиной, с женщиной, которую любил всю жизнь.

Что за ужасный поворот судьбы.

Скажи ей, скажи ей сейчас, настойчиво нашептывал голос где-то внутри его.

Он хотел этого. Господи, как бы он хотел обнять ее сейчас и уверить в том, что у нее нет причин для слез. Он жаждал объявить о том, что любит ее и своего ребенка — да, своего ребенка, — и пообещать ей, что, покуда он жив, он обязательно позаботится о них обоих. Эгоистично, но это было именно то, что он мечтал сделать.

Но не мог. Узнать о беременности стало для нее и так огромным ударом. Он не хотел принести ей еще больше горя, сообщив о том, что отцом ребенка является вовсе не тот, кого она считала таковым.

На данный момент ему придется довольствоваться ролью друга.

— Слезы не помогут, Дженни. — Он протянул ей носовой платок. Она вытерла глаза и оглянулась по сторонам, постепенно начиная приходить в себя. Они были одни в этом маленьком кафе. Хазел полностью углубилась в изучение журнала с кинозвездами.

— Все подумают, что я ничтожество, дрянь… И Хол… — Она опустила голову, представив, что люди скажут о молодом священнике.

— Никто не решит, что Дженни Флетчер ничтожество. — Кейдж вертел в руках соломинку от своей колы, заранее сознавая себя виновным в манипулировании ее чувствами. Он прокашлялся. — Я и не знал, что у вас с Холом были такие отношения.

— У нас их и не было. — Она говорила так тихо, что Кейдж вынужден был склониться через весь стол, чтобы ее услышать. — Не было — вплоть до той ночи, когда он уехал.

Она подняла голову и обнаружила, что Кейдж внимательно ее рассматривает. Его нескрываемое любопытство заставило ее прийти в еще большее смущение, и, когда Дженни заговорила вновь, ее голос дрожал.

— Помнишь, ты сказал мне, что я не должна позволить ему уехать? Что же, я попыталась, — проговорила она со смущенной улыбкой. — Но у меня не получилось.

— Что произошло? — Комок в горле мешал ему говорить. Однако он должен был знать, что она думает по поводу той ночи. Было нечестным вызывать ее на разговор таким образом, но он просто обязан был все знать.

— Он поднялся вместе со мною наверх. Я… — Она опустила глаза и тяжело вздохнула. — Я умоляла его не уезжать. Он был непоколебим в своем решении. Тогда я попыталась завлечь его в постель. Но он оставил меня…

— В таком случае я не понимаю…

— Он вернулся чуть позже, и мы… мы занялись любовью.

Несколько мгновений ни один из них не мог произнести ни слова, погруженный в свои мысли. Дженни вспоминала ту радость, охватившую ее, когда дверь отворилась и в узкой полоске света она увидела силуэт Хола. Кейдж думал о том же… Дженни, сидящая на кровати, ее лицо, залитое слезами.

— Это было впервые, когда ты…

— Да, первый и единственный раз. Я никогда не думала, что женщина может забеременеть с первого раза. — Она задумчиво оторвала кусок от бумажной салфетки, которой был обернут бокал с колой. — Я ошибалась.

— Тебе было хорошо, Дженни? — Он поднял глаза, чтобы поймать ее взгляд. — Я имею в виду, ведь ты же была девушкой, — быстро нашелся он, — тебе не было больно?

— Совсем чуть-чуть, сперва. — Дженни улыбнулась едва заметной улыбкой Моны Лизы, заставившей затрепетать сердце Кейджа. Потом она посмотрела ему прямо в глаза. — Это было прекрасно, Кейдж. Самое лучшее, что случалось со мной в жизни. Я никогда не чувствовала такой близости с другим человеческим существом. И не важно, что бы ни произошло, я никогда не пожалею о том, что сделала той ночью.