Александра Торн - Драгоценный дар

Поскольку даже самый стойкий макияж мгновенно тек в летней жаре хьюстонских улиц и делал его носительниц похожими скорее на енотов, чем на роковых женщин, она свела свой макияж к минимуму. Закончив, повернулась к зеркалу и едва узнала отразившуюся там женщину.

Новая Пич выглядела молодой, стройной и счастливой и была больше похожа на ту Пич Морган, которая уезжала в колледж, чем на степенную миссис Морган-Стрэнд.

Вот кем ей хочется быть отныне и навсегда, тут же решила она. Больше никаких дефисов в ее жизни. В следующий раз когда она будет говорить со своим адвокатом, она скажет ему, что хочет вернуть девичью фамилию.

В последнюю минуту Пич вспомнила об ожерелье из бирюзы, на которой вручную были вырезаны волшебные птицы. Она купила его на Индейском базаре в Санта-Фе и надевала всего один раз, потому что Герберт заявил, что в нем она похожа на крестьянку.

Пич застегнула ожерелье на шее, сняла обручальное и венчальное кольца и положила их в шкатулку. Расставаться с ними вопреки ожиданиям было совсем не больно.

Возбуждение, пьянящее, как шампанское, вскипало в ее крови. «Ари, я иду», — подумала она, сбегая вниз по ступенькам.

Ресторан «Морская кухня» Тони Мандолы размещался в торговом центре Ривер-Оукс, очень разностильном комплексе, построенном в сороковых годах, когда Ривер-Оукс только становился респектабельным районом. Ресторан был, пожалуй, слишком вычурным и броским, но блюда здесь готовили превосходные — один лимонный пирог чего стоил. Ну а морская кухня была выше всяких похвал.

Пич приехала в ресторан на пятнадцать минут раньше. К ее удивлению, Ари ее опередил. Он сидел за столиком, потягивая пиво «Дос Эквис», и выжидательно поглядывал в сторону входа. Едва завидев ее, вскочил, поставил стакан и поспешил ей навстречу. Взял ее за руку.

От этого прикосновения Пич словно обдало жаром. Она чувствовала, как горячая волна хлынула вверх по рукам, плечам и шее, как запылали щеки. Она не могла сдержать широкую, до ушей, улыбку, хотя понимала, что у нее, наверное, идиотский вид.

На Ари были блейзер из верблюжьей шерсти поверх рубашки-поло и выцветшие джинсы, которые так плотно облегали его ноги, бедра и чресла, словно это не ткань, а вторая кожа. Господи, нужно издать закон, запрещающий мужчине так выставлять напоказ свое мужское начало, подумала она, чувствуя, как у нее подгибаются колени.

— Я так рад, что ты сегодня утром мне позвонила, — сказал Ари. — Я за тебя волновался. Но, как теперь вижу, напрасно. Ты выглядишь потрясающе.

Пич совсем растерялась, но все же нашла в себе силы ответить:

— Наверное, катастрофы мне к лицу.

Ари не мог заставить себя отпустить руку Пич, пока они не подошли к столику. Он помог ей сесть, сел напротив, все еще не в силах отвести от нее взгляд. Она всегда красива благодаря своим рыжим волосам и необыкновенным глазам. Но сегодня от нее просто дух захватывало.

— Ты на меня неприлично пялишься, — сказала она.

— Тебе придется к этому привыкнуть. Ничего не могу поделать.

Прежде чем она успела ответить, подошел официант за заказом. Пич попросила лазанью, а Ари — что-нибудь рыбное, хотя мысли его были очень далеки от еды.

Когда официант ушел, беседа не клеилась. Поговорили о заупокойной службе, о похоронах на Арлингтонском кладбище, о следующем номере журнала, то и дело начиная говорить одновременно, как подростки на первом свидании. И все время он ждал, когда же она перейдет к делу.

У него еще оставалась слабая надежда, что она передумала и разговора не будет. Может, Белла ошиблась, и Пич пригласила его в ресторан вовсе не за этим? В этот момент она заговорила о пожаре в квартире матери. Настроение у него сразу упало.

— Слава Богу, что твоя мать решила пожить у тебя. Никто не пострадал?

— Какой-то человек почти сразу вызвал пожарных, так что они быстро погасили огонь. Я думаю, этот человек и устроил пожар.

Пич с большим трудом заставляла себя держаться нити разговора. Никогда еще ей не было так трудно сосредоточиться. А ведь сейчас это особенно важно. Как она сможет убедить его помочь ей, когда она ничего толком объяснить не может? Очень многое зависит от того, поверит ли он ей.

— Ты не спешишь с выводами?

— Они логичны.

— Никогда не слышал, чтобы пироманьяк сам вызвал пожарных. Они обычно слишком заняты тем, чтобы поскорее смыться, и больше ни о чем не думают.

— Это только доказывает мою правоту. Тот человек, что устроил поджог, действовал по приказу. А приказали ему те же самые люди, что погубили отца.

— Но зачем? Блэкджек мертв, его похоронили. С его смертью все закончилось.

— Но его личные бумаги находились в той квартире. Что, если в них что-то было?

— Что именно?

— Не знаю, — ответила Пич. — Но собираюсь это выяснить.

— Жизнь Блэкджека представляла собой открытую книгу, Пич. Все его политические убеждения, его начинания и поступки широко освещались прессой. В последний год он даже сходить отлить не мог, чтобы кто-то об этом не написал. — Ари нарочно употребил уличное выражение, чтобы обескуражить ее. — Не могу представить себе, чтобы что-то еще осталось нераскрытым.

— Папин ответственный секретарь, Рэндольф Сперлинг, задавал всякие странные вопросы насчет личных бумаг папы, когда мы с мамой были в Вашингтоне. Он встревожился, когда я сообщила ему, что папа вел дневник. У меня такое ощущение, что Рэндольфу Сперлингу есть что скрывать.

— Потеря работы часто заставляет человека выглядеть встревоженным.

— Пожалуйста, перестань быть таким рассудительным и просто послушай минутку. Неприятности отца начались вскоре после того, как он ушел из демократической партии и объявил себя независимым кандидатом. И тут же Главное налоговое управление начало проверять его налоговые декларации.

— Возможно, Главное налоговое управление иногда походит на гестапо, но они каждый год проверяют миллионы деклараций, — ответил Ари, пытаясь хоть немного погасить бушующий в мыслях Пич пожар. — Твой отец просто оказался одним из тех несчастных, которых они взялись проверять.

Но пламя лишь вспыхнуло еще жарче.

— Это было только начало. Вскоре после этого кто-то распустил слухи в печати о том, что папа использовал на личные нужды фонды избирательной кампании. Думаю, это сделал Рэндольф Сперлинг.

— Не слишком ли смелое предположение? Сперлинг знал, что потеряет работу, если твой отец лишится своего места. Возможно, эта информация просочилась из Главного налогового управления. Они могли это раскопать в ходе проверки.

Пич яростно затрясла головой, отчего из строгой прически выбились прядки золотисто-рыжих волос. Она выглядела слегка растрепанной и необыкновенно прекрасной.