Даниэла Стил - Свадьба

— Бедняжке, наверное, кажется, что жизнь кончена. Да, начало не слишком хорошее. — Он покачал головой и вдруг признался: — Знаешь, однажды, когда я учился в колледже, одна девушка забеременела от меня. — Вспоминая случай пятнадцатилетней давности, он снова пережил давнее ощущение растерянности и отчаяния. — Это было ужасно. Она сделала аборт, но сколько было переживаний! Она была католичкой из Бостона, родители, конечно, ни о чем не узнали, но у нее чуть не случился нервный срыв. Нам обоим пришлось иметь дело с психологом, нашим отношениям пришел конец, но мы и сами едва не отдали концы. Может, у Саманты все будет лучше. Думаю, девушка из Бостона никогда не простила себя за тот шаг.

— Не знаю, по-моему, тут нет лучшего варианта, оба худшие.

Аллегра не могла не думать о том, что отказаться от ребенка — еще хуже, чем сделать аборт; и то и другое — слишком дорогая плата за ошибку. Как бы там ни было, Сэм всю жизнь предстоит расплачиваться за свое решение.

— Мне ее ужасно жаль, — сказала она, и Джефф сочувственно кивнул.

Позже Аллегра позвонила сестре. Настроение Сэм ей не понравилось. Младшая сестра сказала, что ее весь вечер тошнило, в кои-то веки она даже не ужинала. Аллегра велела ей беречь себя и постараться успокоиться. Блэр уже пообещала Саманте сходить с ней завтра к врачу, чтобы удостовериться, что беременность протекает нормально. Сэм уже не могла игнорировать свое состояние, теперь, когда правда открылась, ей больше не удастся забыть, что она носит ребенка. Она должна его выносить и отдать, сделать то, что все остальные считают для нее самым правильным. Ей казалось, будто она отдает им всем свою жизнь. Но им незачем об этом знать, ведь они желают ей только добра. Как-никак родители и старшая сестра проявили удивительное понимание, но от этого Саманте было не легче.

На следующее утро Аллегра позвонила Сьюзен. Адвокат согласилась встретиться с ней в девять, еще до начала рабочего дня Аллегры.

Когда Аллегра вошла в кабинет Сьюзен, та встретила ее словами удивления:

— Только не говори, что решила усыновить ребенка.

Аллегра не носила обручального кольца, и Сьюзен знала,

что она не замужем, но в жизни всякое бывает.

— Видишь ли, в некотором роде я представляю интересы противоположной стороны.

Аллегра посмотрела на старую знакомую, не зная, как начать. Миниатюрная брюнетка с короткой стрижкой и дружелюбной улыбкой на миловидном лице, Сьюзен располагала к себе, все клиенты ее обожали. К тому же она очень умело защищала их интересы и достигала отличных результатов. Младенцы же, казалось, сами ее находили через врачей, других адвокатов или какими-то иными путями. Аллегра без предисловий перешла к делу:

— Моя семнадцатилетняя сестра беременна.

— О Господи… мне очень жаль. Ей предстоит принять нелегкое решение. А сделать аборт поздно?

— Очень поздно. Она на шестом месяце, а узнала о своей беременности только неделю назад.

Сьюзен усадила Аллегру на диван.

— Знаешь, это не такая уж редкость, как ты, наверное, думаешь, — сказала она. — Сейчас у девушек ее возраста часто бывают нерегулярные месячные, и они догадываются о своей беременности, увы, слишком поздно. А поскольку молодежь сейчас много занимается спортом, тело в хорошей форме, довольно долго ничего не заметно. Я встречала девочек, которые и на седьмом месяце не догадывались о своей беременности. Ну и конечно, каждая уверена, что с ней-то ничего такого случиться не может или что от одного раза ничего не будет, и не желает видеть правду. — Сьюзен вздохнула. Ее работа была сопряжена с человеческим горем и счастьем, а секрет успеха заключался в умении поддерживать правильный баланс между одним и другим. Адвокат спросила напрямик: — Она хочет отказаться от родительских прав?

— Вряд ли она ясно понимает, чего хочет, но вынуждена согласиться с нашими доводами, что в ее возрасте это самое правильное решение.

— Необязательно. Мне доводилось наблюдать, как семнадцатилетние девчонки превращаются в прекрасных матерей, и я встречала женщин нашего возраста, которые отказывались от детей только потому, что не могли или не хотели ни о ком заботиться. Чего она сама хочет? Это очень важно.

— Думаю, ей хочется оставить ребенка, и в то же время она понимает, что не сможет о нем заботиться. Она готова отдать его на усыновление.

— Готова, но хочет ли?

— А разве есть такие, кто хочет?

Сьюзен кивнула. Она хорошо знала свое дело, и Аллегра уважала ее профессиональное мастерство. Сьюзен ей всегда была симпатична.

— Есть и такие. У некоторых девушек и даже женщин напрочь отсутствует материнский инстинкт. У других инстинкт есть, но они принимают решение из практических соображений. Это трудный момент. Я хочу сама поговорить с твоей сестрой, убедиться, что она твердо решила отказаться от ребенка. Мне тут не нужны разбитые сердца и несбывшиеся надежды. Нельзя допустить, чтобы я пообещала ребенка какой-нибудь паре, которая лет десять безуспешно пытается завести своего собственного, отчаялась и решилась на усыновление, обнадежила бы их, а в последнюю минуту твоя сестра бы передумала. Порой и такое случается: никогда нельзя быть на сто процентов уверенным, как поведет себя женщина при виде собственного младенца, но в большинстве случаев удается заранее понять, насколько серьезно ее намерение отказаться от родительских прав.

— Я думаю, Сэм решила отдать ребенка. — Аллегра говорила искренне, ей казалось, что это единственно возможный выход.

— Тогда приведи ее ко мне.

Они договорились о встрече на следующей неделе, и Аллегра позвонила на работу матери. Блэр, поблагодарив Аллегру за помощь, напомнила, что ей нужно начинать готовиться к свадьбе, подумать о подвенечном платье и подружках невесты.

— Ах, мама, как ты можешь говорить сейчас о таких вещах?

— Мы должны о них говорить. Слава Богу, вопрос с ребенком решится до твоей свадьбы, но эти несколько месяцев будут похожи на кошмарный сон.

«Особенно для Сэм», — подумала Аллегра.

Блэр даже не сердилась на младшую дочь, она ее только очень жалела. Затем Аллегра сообщила матери о своем решении: она не желает видеть имя Чарлза Стэнтона на свадебных приглашениях. Если он захочет присутствовать на свадьбе, придется согласиться, но при оглашении его имя не будет упомянуто. Обеим женщинам такое решение показалось разумным компромиссом. Аллегра пообещала матери, что как только познакомит Сэм с адвокатом и этот вопрос будет улажен, она займется поисками свадебного платья.

Через несколько дней Аллегра и Сэм вместе отправились к адвокату. Блэр не смогла пойти с ними, у нее была назначена встреча на студии. Сьюзен очень понравилась Саманте. Представив женщин друг другу, Аллегра вышла в приемную, оставив сестру наедине с адвокатом. Сама она в это время сделала несколько деловых звонков по мобильнику. Через некоторое время Сьюзен пригласила Аллегру в кабинет и объявила, что Сэм решила отдать ребенка на усыновление. Она стала объяснять сестрам условия процедуры, их обязанности и чего от них могут ожидать потенциальные приемные родители. По словам адвоката, Сэм имела право сама выбрать семью для будущего ребенка. В данный момент среди клиентов Сьюзен ребенка для усыновления ожидали семь местных пар, одна пара из Флориды и одна — из Ныо-Йорка. Адвокат была уверена в своих клиентах и не сомневалась, что Стейнберги их одобрят. Но будущая мать совсем растерялась, слишком велика оказалась нагрузка на ее еще не окрепшую психику. Однако, как бы Сэм к этому ни относилась, у нее не было выбора. Казалось, она приняла для себя решение отказаться от ребенка и перестала задаваться вопросом о том, что будет, если она оставит его себе.