Кэтрин Николсон - Шелк

– О нет!

Дион всполошился, услышав ее испуганный крик, и помчался, перепрыгивая через две ступеньки.

– Ну, ну… – успокаивающе протянул он. – Что случилось?

– Мои волосы! – Жанна вытянула длинную прядь. – Посмотрите!

Действительно, холодная вода и штукатурка сделали волосы похожими на колючую проволоку. Жанна – уже в который раз! – порадовалась, что у нее в доме нет зеркала.

– Об этом не беспокойтесь. – Дион осторожно разжал ее руку и окинул Жанну критическим взглядом. Слегка одернул воротник; ловко, едва касаясь, поправил складки на талии – точь-в-точь как конюх, поправляющий сбрую на любимой лошадке перед ответственными скачками. – Вот! – Он снял с шеи красный шелковый шарф с очень симпатичным рисунком, состоявшим из крапинок, завитков и крошечных женских головок. – Подлинный Мэллой, – отрекомендовал Дион, накрывая шарфом предательские волосы Жанны и завязывая его аккуратным узлом на затылке.

От шарфа исходил мускусный, чуть сладковатый запах. Дион отступил назад, одобрительно кивнул – и улыбнулся так тепло, что у Жанны сразу стало легче на душе. Приободрившись немного, она бегом спустилась по лестнице.

Грей усадил ее на заднее сиденье «бентли», размером с небольшой диван, и только тогда Жанна поняла, что имел в виду Дион, говоря о мелках. Хорошо, что в машине царил полумрак.

Автомобиль плавно заскользил по булыжной мостовой, а Жанна все никак не могла поверить, что это она, одетая в платье Джули, сидит рядом с Греем, кузеном своей подруги. Если бы можно было позаимствовать у Джули и ее очарование! Ум Жанны будто парализовало, она не смела выдавить из себя ни слова.

– Вы изменились, – раздался ровный, бесстрастный голос Грея.

Жанна съежилась. Он как будто пытался заглянуть в самые тайны ее души. Она чувствовала себя неловко в чужом платье, хотя впервые за долгие годы ей нравилось быть хорошо одетой. Пожалуй, Грей прав. Полгода назад, до встречи с Джули, она не сумела бы принять его приглашение на ленч, принарядиться и сесть в машину. Это было бы настоящей пыткой. Есть на публике или, наоборот, не есть – и тем самым привлекать внимание окружающих… От одной мысли об этом Жанна умерла бы со страху. Но за последние месяцы столько всего произошло!

Во-первых, дом – единственное место, которое она действительно считала своим домом. Во-вторых, Джули – ее первая подруга. Даже Дион по-своему помог ей. Мысленно возвращаясь в недалекое прошлое, Жанна с удивлением поняла, что их совместные трапезы проходили просто и естественно, не оставляя следа в ее сознании. Они закусывали на ходу, не отрываясь от своих чертежей: то сандвичи, то чашка кофе. Это воспринималось как часть работы, своего рода заправка топливом. С Греем все будет иначе. Это выход в свет, особое, исключительное событие. Жанна сцепила руки на коленях. Ей так хотелось, чтобы ленч прошел хорошо и обитателю Дина не пришлось краснеть за нее! Слава Богу, на этот раз она по крайней мере нормально одета.

– Какое очаровательное платье, – заметил Грей.

Жанна вспыхнула. Разумеется, он говорил не о ней самой, а только о платье. А вдруг – о ужас! – Грей видел в нем Джули? Румянец на щеках Жанны стал багровым.

– Благодарю вас.

Если не уверена в себе, много не болтай. Нельзя забывать этого мудрого правила. Наконец она отважилась украдкой взглянуть на Грея. На его губах блуждала легкая улыбка. Наверное, ее ответ прозвучал слишком чопорно или провинциально. У Джули получилось бы лучше. Стоит перекинуться с ней одной-двумя фразами, и кажется, будто вы знакомы всю жизнь.

Жанна прикусила губу. Надо постараться сделать все как можно лучше. Обязательно. Она сконцентрировалась, пытаясь запомнить, вобрать в себя каждую мелочь, чтобы потом, лежа на своей раскладушке, спокойно прокрутить в памяти. Костюм Грея, янтарный блеск кожаного сиденья, гудение мотора, едва заметный свежий аромат одеколона и странное ощущение пустоты в собственном желудке. Жанна поджала пальцы ног. Если будут деньги, она немедленно пойдет и купит себе новые туфли. Может быть, белые. Вызывающие, экстравагантные, греховные белые туфли.

– Где вы хотите пообедать?

От ужаса глаза у Жанны стали совершенно круглыми. Новое испытание. Но она к нему не готова. Джули могла сказать: "В «Макдоналдсе», – и ее ответ сочли бы остроумным. В устах Жанны такая фраза прозвучала бы как шутка дурного тона или даже оскорбление.

Она лихорадочно пыталась что-то придумать. Надо было внимательнее слушать Джули, когда она рассказывала о своих походах в рестораны, постараться запомнить все эти странные и непонятные иностранные названия. А сейчас… сумеет ли она правильно воспроизвести хоть одно из них?

– Э… как насчет «Клэриджа»?

Уж это название ей не забыть никогда! Краешком глаза Жанна заметила, что Грей вовсе не шокирован и не разочарован, но, похоже, весьма удивлен.

– Боюсь, мы уже не успеем заказать места. Но, если. хотите, можно попробовать. – В его взгляде мелькнуло недоумение. Казалось, он никак не мог решить, что же представляет собой его спутница.

– О нет. – Она поспешила отказаться от своего предложения. – Я полагаюсь на ваш выбор. Еще одна уловка Джули, и очень полезная!

– Давайте поедем в «Тейт», вы не против?

Жанне, которая приготовилась выбирать блюда в меню, а не созерцать произведения искусства, с трудом удалось скрыть свое удивление. Она храбро кивнула, хотя мысль о том, что придется ходить по галерее с Греем, преисполнила ее ужасом. Он наверняка прекрасно разбирается в живописи. Откинувшись на кожаную спинку, Жанна пыталась воскресить в памяти все, что знала о Браке, но никак не могла сосредоточиться.

Когда они подъехали к галерее, Жанна уже жалела, что приняла это приглашение. Широкая, залитая солнцем лестница, выходящая на Темзу, показалась ей чересчур короткой, а полутемный холл напомнил о средневековых камерах пыток. Она смиренно плелась за Греем по бесконечным коридорам. Ее замешательство возрастало с каждой минутой. Он шел быстро и лишь изредка удостаивал беглым взглядом какую-нибудь картину. Может, это был Пикассо? Жанна с тревогой посмотрела на своего спутника. А вдруг он любит художников, о которых она и не слышала?

Грей, очевидно, заметив ее недоумение, неожиданно остановился.

– Хотите взглянуть на картины?

Жанна видела, как нервно он озирается по сторонам. Еще один вопрос, в котором таится подвох. Она любила живопись, очень любила, но сейчас ей было не до того. К тому же Жанна боялась, что выберет художника, который не нравится Грею. А может, в конце концов честность – лучшая политика?

– Нет. – И, спохватившись, добавила:

– Спасибо.

– Вот и прекрасно! – Лицо Грея озарилось широкой улыбкой. – Искусство – как портвейн: чем старее, тем лучше.