Кэтрин Николсон - Шелк

– Я ведь не собираюсь выступать на сцене, – возразила Жанна. Она начинала нервничать. Ситуация усложнялась с каждой минутой. Не надо было ничего рассказывать! – Я… я просто чернорабочий. Водопроводчик.

Джули с безнадежным видом покачала головой.

– Ох уж этот дом! Ты как будто вышла за него замуж! Неужели ты не понимаешь? Найди себе настоящего мужа, и он купит тебе много домов – сколько пожелаешь.

«Но это совсем не то, – подумала Жанна. – Мне нужен только один-единственный дом – № 3, потому что он мой. Это мое убежище, мой шанс начать жизнь заново. Без него я ничто».

– Да. – Джули явно приняла решение. – Тебе пора тренироваться, и как можно быстрее.

– Одних тренировок тут мало, – со вздохом сказала Жанна.

Почему-то все женщины, которые родились красотками и красотками умрут, думают, что дурнушки могут похорошеть в одно мгновение, словно по мановению волшебной палочки.

– Вот посмотри. – И Жанна, гордо подняв голову, продефилировала по комнате, пародируя плавную скользящую походку Джули. Она никогда не осмелилась бы сделать это в присутствии другого человека. Ей просто хотелось показать, как смешно выглядят попытки подражать чужим манерам. Красота – удел избранных.

Но Джули вовсе не обиделась и не удивилась. Наоборот, она обрадовалась и, похоже, даже чувствовала себя польщенной.

– Жанна, ты умница! Это лучше, чем на видео! – Она подбежала к шкафу и вытащила красную шляпную коробку.

Жанна с удивлением наблюдала, как Джули после недолгих поисков извлекла оттуда парик – точную копию ее собственных кудрявых и белокурых, медового оттенка волос.

– Надень-ка. – И она бросила его Жанне на колени. Искусственные кудри были мягкими и теплыми – почти как живые. Жанна робко дотронулась до них. – Ну, давай же, – подбодрила ее Джули. – Я пользуюсь им, только когда у меня темнеют корни.

Жанна взглянула на нее с удивлением:

– Я не знала, что ты красишь волосы.

– Разумеется, – усмехнулась Джули. – Для того-то я и ношу парик – чтобы никто не знал!

И она принялась рыться в шкафу, выдвигая один за другим все ящики без разбору и высыпая их содержимое на пол. Жанна поморщилась, увидев, как новенькая компакт-пудра ударилась о старинный розовый ковер и развалилась на куски. Но вот наконец Джули нашла то, что искала: маленькую позолоченную коробочку, в которой плавали два крошечных прозрачных кружочка.

– Мягкие линзы, – пояснила она. – Я почти никогда не ношу их: веки опухают. Наверное, аллергия. Но если добавить туда вот этого синего раствора… – Несколько капель какой-то жидкости – и кружочки приобрели изумительный синий оттенок. – Я помогу тебе надеть. Видеть ты будешь плохо, зато внешность совершенно изменится.

Жанна все еще колебалась. В ее душе шевельнулась надежда. Другая страна, другой город… может, и сама она станет другой? Но стоит ли рисковать? Она так давно не смотрелась в зеркало… вряд ли осмелится и сейчас. Зеркала ей противопоказаны. При одном взгляде на свое отражение она испытывала странное головокружение и тошноту. Были времена, когда Жанна без конца вертелась перед зеркалом, пытаясь отыскать выигрышный ракурс. Но зеркала не лгут: как ни вертись, твое тело остается все тем же – неуклюжим, бесполезным, некрасивым, в каких-то складках и выбоинах. И как ни старайся – ничто не изменится. Поистине крестная мука – смотреть на свое отражение! Нет, у нее не хватит сил.

А впрочем, речь ведь идет только о лице. Может, все не так уж и плохо: ведь прошло много времени. Жанна глубоко вздохнула, открыла глаза и подалась вперед. В линзах, предназначенных для близорукой Джули, окружающий мир казался подернутым дымкой, но все-таки Жанна смогла увидеть достаточно, чтобы испытать настоящий шок. Ее было не узнать. Незабудковые глаза… совсем как у Джули. Белокурые волосы. Она тряхнула кудряшками, чтобы не лезли в глаза, и почувствовала, как обретает новый взгляд на жизнь. Ночью или в метель ее вполне можно было бы принять за Джули.

А та визжала от удовольствия. В зеркале появилось ее лицо. Две головки с синими глазами и белокурыми волосами… настоящий мираж.

– О… – Джули сладко потянулась. – Жаль, что Грей нас сейчас не видит!

– Ладно, хватит. – Неожиданно испугавшись, Жанна стянула с себя парик. Ей захотелось побыстрее вернуть свое стопроцентное зрение. Она старалась не думать о том, что Грея можно было бы завлечь с помощью чужого парика и отдаленного сходства с Джули. Это слишком опасное искушение.

Да, Нью-Йорк – опасное место. Жанна поняла это почти сразу. Здесь считалось, что все мечты сбываются – не сегодня, так завтра. В любое время дня и ночи здесь можно было удовлетворить все свои прихоти – стоило только позвонить или послать кого-нибудь в магазин. На улице холод и слякоть, тротуары завалены полурастаявшим почерневшим снегом, но вовсе не обязательно пачкать ботинки – были бы деньги. Деньги – вот главная цель.

В этом городе все куда-то спешили и ходили быстро, пританцовывая, как тренированные боксеры, разминающиеся перед серьезным матчем. Соблазны подстерегали на каждом углу. Разнообразные деликатесы, лотки с хот-догами, от которых шел пар, маленькие закусочные, где завсегдатаи уминали высокие, как небоскребы, сандвичи быстрее, чем их успевали готовить.

Но мало-помалу Жанна приноровилась к этому ритму. Здесь было столько интересного и нового, что волноваться было некогда. Джули, исполняя роль опытного гида, посвящала ее в подробности нью-йоркской жизни. Она показала Жанне очередь терпеливых японцев, которая изо дня в день выстраивалась во время ленча на Пятой авеню – возле «Гуччи». Итальянская сиеста подвергала жестокому испытанию загадочную восточную душу! Благодаря Джули Жанна осмелилась попробовать шоколад с мятным соусом в ресторане «Четыре времени года». Джули звонила Грею из телефонной будки в виде пагоды (дело происходило в Чайнатауне), а Жанна стояла рядом и смотрела на запотевшее от ее дыхания холодное стекло. И наконец, Джули поведала подруге страшную тайну: оказывается, несмотря на рекламу, ни один житель Нью-Йорка не станет делать покупки в магазинах «Блуминг-дейл» или «Бонуит Теллер» – за исключением, быть может, зубной щетки.

Вообще-то весь Нью-Йорк напоминал огромный рынок. Иногда Жанна задавала себе вопрос: что сказал бы об этом городе Грей? Вульгарный, предприимчивый, жадный до денег Нью-Йорк. Но… женщины здесь были такими ухоженными, а закутанные в шерстяные накидки с кружавчиками обезьянки на руках у уличных торговцев – так забавны… И в парках царило такое веселье, несмотря на голые деревья и снег… Энергия била ключом. Планы и проекты возникали, казалось, прямо из морозного воздуха. Все это восхищало Жанну.