Рут Валентайн - Я всё решу сама!

— …Понимаешь, когда он поцеловал меня, я ответила ему. Ответила как могла, но он почему-то сказал, что я хочу его меньше, чем он меня, и все кончилось… Мне хотелось быть как все, но он разгадал мое тело лучше, чем это сумела я. Уверена, он испытывал страсть. И про себя скажу, что тоже не была бесчувственной. Мне было хорошо. Я хотела большего, но вдруг поняла, что чем-то оттолкнула Мартина…

Кэти-Линн запнулась, не находя слов, чтобы толково объяснить ситуацию. Определенно, он хотел ее — его тело кричало об этом — и все же отверг. Почему? Она приехала домой в полном недоумении, оцепеневшая не только от обиды, но и от множества других чувств.

— Таня, пожалуйста… — с трудом преодолевая смущение, вымолвила Кэт. — Скажи, что я должна сделать, чтобы разжечь его страсть?

Таня долго не сводила с нее глаз.

— Значит, ты для него не хвост собачий, — наконец ответила она. — Он слишком уважает тебя, чтобы просто взять и овладеть. Ему нужно от тебя нечто большее.

— Вот так раз! Но скажи, чего ради в какой-то одному ему известный момент он выключает меня как дрянное телешоу?

— Ежу понятно. Человек не хочет, чтобы ваша близость начиналась так приземленно, обыденно. Ну что такое — стоят и лапают друг друга! Мистер Бэрк хочет обращаться с мисс Адамс как с настоящей леди.

Кэти-Линн смотрела на Таню с благоговейным страхом, пораженная ее умением разбираться в человеческих взаимоотношениях.

— Ты уверена? Мне показалось, что он сам попал в неловкое положение и не знал, как из него выпутаться. Я вроде хотела его. Но, наверное, другие выражают свое желание иначе.

— Скажи мне вот что: он первый начал?

— Да, он сам потянулся ко мне, — припомнила Кэт.

— Поверь, этот мужчина обязательно вернется закончить то, что начал. Такие, как он, не бросают ничего на полпути. Тем более, что ты тоже не прочь… — хитро улыбнулась Таня.

— Заладил одно и то же: не верит, будто я хочу его так же, как он меня…

— Так… — веско оборвала ее Таня. — Теперь я вижу, что мистер Бэрк твою игру с самой собой принял всерьез.

У Кэти-Линн сжалось сердце. Оставалось ждать, как Таня определит причину ее неудачи.

— Садись-ка, — сказала Таня, похлопав по стоявшей в примерочной бархатной кушетке. — Я знаю, что после смерти Тайсона ты не спала ни с одним мужчиной. И имею все основания думать, что ты ничем не отличаешься от всех прочих женщин. Речь об интимной сфере, естественно.

Кэти-Линн пыталась уследить за ходом ее мыслей.

— Ты права. Ни один мужчина больше не прикасался ко мне, если не считать нападения Блейна в прошлый сочельник. Ну и дальше что?

— Тебя физически тянет к Мартину? Он возбуждает тебя? — напрямик спросила Таня.

Кэти-Линн заглянула в лицо младшей, но более искушенной подруги. — Да…

— Думаю, ты неправильно оцениваешь ситуацию. Насколько я тебя знаю, стоило ему выразить свое желание, и ты тут же захотела облегчить его положение. Но позволь спросить, Кэти-Линн, когда ты торопилась дать ему то, что он хочет, ты сама-то хотела ли его? Ощутила этакую свободу собственного желания?

Кэт смотрела на Таню, хлопая глазами и не понимая, к чему та ведет.

— Ладно, попробуем по-другому… Если твой Мартин Бэрк так чувствителен и заботлив, как ты рассказываешь, то он просто-напросто понял, что твое сердце не с ним. Он наверняка подумал, что ты даешь ему то, в чем он, по-твоему, нуждается, но не был уверен, что ты нуждаешься в нем.

Кэт встала и принялась расхаживать между зеркалом и кушеткой, не отрывая глаз от ковра.

— Скажи мне честно, — попросила Таня. — Ты говорила Мартину, что вышла за Тайсона девушкой? Он знает, что Блейн Тернер пытался изнасиловать тебя?

— На первый вопрос отвечаю: нет. Зачем? — Кэти-Линн не смела посмотреть Тане в лицо. — На второй вопрос отвечаю: нет, так как боялась, что Мартин убьет Блейна.

— Подумаешь, какая потеря для общества! — фыркнула Таня.

— Так ты действительно думаешь, что Мартин почувствовал мой страх, смутился и решил, что я не хочу его?

— Если ты считаешь, что можешь связать с этим мужчиной свое будущее, тогда скажи ему правду.

Внезапно она вспомнила еще одну подробность свидания с Мартином.

— Он говорил, что у меня раздвоение личности. Во мне Кэти и Линн спорят друг с другом. Ты знаешь, когда он поцеловал меня, я заплакала… Он наверняка считает меня психопаткой и истеричкой. И сейчас открывать темные пятна моего прошлого уже поздно.

Таня подошла к Кэти, схватила ее руку и крепко сжала.

— Ты как начальница оценила мои способности, ты пинками и криками выгнала меня из секретарского стоячего болота и сделала своей помощницей. Ты стала моей лучшей подругой, тогда как парни из офиса видели во мне лишь лакомый кусок плоти. Теперь моя очередь помогать тебе, а твоя очередь — слушать! — Кэти-Линн смотрела на подругу во все глаза. — Если ты считаешь, что за него стоит бороться, тогда открой дверь и впусти его. Но помни мои слова: если будешь держать его в неведении, ты его потеряешь. Человек сомневается в твоих чувствах, следовательно, либо убеди его в том, что он ошибается, либо подари прощальный поцелуй. Третьего не дано!

Переодеваясь, Таня одарила подругу еще одним сокровищем из кладезя своей мудрости:

— Однажды ты сказала мне, что подумывала бросить торговлю недвижимостью ради того, чтобы помочь ему бороться с «Браун девелопментс». Так вот, могу сказать со всей определенностью: если уж ты готова ради этого мужчины поставить на кон свою карьеру, у тебя должно хватить пороху открыть ему свою душу.

Должно быть, кондиционер работал на полную мощность. По всем этажам высотного здания гулял ветер. Кэти-Линн нажала на кнопку скоростного лифта, который должен был доставить ее в пентхаус. Чем больше времени она проводила в крошечном Бушбруке, тем сильнее ее раздражали чванливые бездушные небоскребы.

После того злополучного свидания в час восхода Кэти-Линн решила выкинуть из головы Мартина Бэрка и полностью погрузилась в работу, направив всю свою энергию на спасение Бушбрука. Она перерыла все документы, перепроверила правильность их оформления, даже затребовала копию разрешения на строительство, но это расследование ни к чему не привело. «Браун» не оставил ни единой зацепки, законного повода остановить строительство стадиона не было.

Но как бы усердно она ни работала, стоило на секунду прерваться — и в сознание вторгались мысли о человеке, чьи нежные прикосновения и властная манера поведения сводили ее с ума. Ему, безусловно, свойственны тонкий ум, душевная чуткость, что уже давало надежду на понимание ее проблем. Но мужчины есть мужчины, и вряд ли им дано проникнуть в сферу женских тревог, понять внутреннюю скованность женщины, пережившей грубое надругательство над своей личностью.